Дверь на крышу с силой распахнулась, ударившись о стену. На пороге, залитый светом из коридора, стоял Владимир. Его лицо было маской ледяной ярости. За его спиной теснились фигуры охраны.
Взгляд Владимира, быстрый, как удар сканера, за долю секунды оценил ситуацию: я, лежащий на краю с искаженным от боли лицом, Алина, висящая над бездной, и Дамир, стоящий над нами с ботинком на моей руке.
— Взять его! — рык Владимира прокатился по крыше, раскатистый и полный такой первобытной силы, что Дамир инстинктивно дернулся и на мгновение ослабил нажим.
Этой доли секунды хватило. Двое охранников, два мощных молодых быка, рванулись вперед. Они не стали церемониться. Один со всей силы ударил Дамира кулаком в почку, заставив того согнуться с хриплым выдохом. Второй в тот же миг схватил его за волосы и резко оттащил от края, швырнув на бетонный пол как мешок с мусором.
Дамир, охнув от боли и ярости, попытался подняться, но тяжелый ботинок одного из охранников прижал его спину к полу.
Но Владимир уже не смотрел на него. Он в два шага оказался рядом, рухнул на колени и резко, но аккуратно, чтобы не толкнуть меня, протянул свою мощную ладонь Алине.
— Дай руку! — его голос был низким и властным, не терпящим возражений.
Алина, увидела брата, ее глаза, полные слепого ужаса, встретились с его взглядом. Без единой мысли, чисто инстинктивно, ее свободная рука рванулась вверх и впилась в его протянутую ладонь. Ее пальцы сомкнулись на его запястье с такой силой, что побелели костяшки.
Теперь она держалась за нас обоих. За мою измученную, растоптанную руку и за сильную, надежную руку брата.
— Тянем, — коротко бросил мне Владимир, и его плечи напряглись.
Я кивнул, закусив губу от боли, и собрал последние остатки сил. Не было счета «на три». Было одно синхронное, решительное движение. Два рычага — мой и Владимира — сработали как одно целое.
Алина, легкая как пушинка, послушно и плавно поднялась над краем пропасти. Ее тело легко перекатилось через парапет, и она рухнула между нами, на безопасную твердь крыши. Она не сбила нас с ног, а просто обмякла, беззвучно рыдая, ее плечи тряслись, а руки все еще мертвой хваткой держались за нас — за меня и за Владимира.
Я откатился на спину, глотая ртом холодный ночной воздух, и просто смотрел в небо, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь всепоглощающей, сладкой слабостью. Это было концом. Настоящим концом.
Владимир, не выпуская руки сестры, повернул ко мне голову. Его лицо все еще было строгим, но в глазах читалось тяжелое, выстраданное облегчение.
— Всё, — произнес он хрипло. — Дальше я сам.
Он встал, всё же отпустив Алину, и направился к Дамиру, которого уже подняли с пола охранники.
Я же прижимал её к себе, чувствуя, как сердце бешено колотится о мою грудь, и смотрел поверх её головы на Дамира. Тот стоял, осознав своё полное поражение. Он проиграл. Не потому, что сильнее. А потому, что за неё готов был умереть. А он — нет.
Владимир подошёл к нему вплотную. Тишина на крыше была звенящей.
— Я уничтожу тебя, — голос Владимира был тихим, но каждое слово падало, как молот. — Сначала твой бизнес. Каждый контракт, каждую сделку. Я разорю тебя в пух и прах. А потом... — он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который я видел лишь раз, — ...потом я доберусь до тебя лично.
И прежде чем кто-либо успел среагировать, Владимир, с коротким, сокрушительным движением, ударил Дамира в живот. Тот сложился пополам с булькающим стоном, захватывая воздух.
— Вышвырните эту мразь из моего отеля, — Владимир, не глядя, бросил приказ охране, отворачиваясь от него, как от чего-то нечистого. — И чтобы я больше никогда не видел его рядом с моей сестрой.
Охранники грубо подхватили Дамира под руки. Тот, отдышавшись, начал хрипло сыпать угрозами и ругательствами, но всем было уже абсолютно всё равно. Его слова теряли силу с каждым шагом, уносящим его прочь.
Владимир снова повернулся к нам как раз в тот момент когда мы оба уже встали. Его взгляд упал на меня, и в нём была сложная смесь — ярость, благодарность и усталость.
— Он... он пытался столкнуть меня с крыши, — тихо, но чётко сказала Алина, глядя на брата. — Если бы не Марат...
Владимир медленно кивнул, его взгляд не отрывался от меня. Он сделал шаг вперёд и протянул мне руку. Не начальник подчинённому, а мужчина — мужчине.
— Спасибо, — он сказал просто, сжимая мою ладонь в своей мощной руке. И в этом рукопожатии было больше, чем просто формальность. — Спасибо, что спас её. Дороже её у меня в жизни никого нет. Ты в порядке? – спросил он придирчиво осматривая сестру.