Она смотрела на меня, и по её лицу текли слёзы, но теперь в них была не только горечь, но и капля облегчения. Ей не нужны были пустые клятвы вечной любви. Ей, израненной предательством, нужна была правда. И я дал ей эту нить, за которую она могла бы держаться.
— Обещаешь? — прошептала она.
— Клянусь, — я стёр её слезы. — Но это не понадобится. Потому что я уже нашёл свою семью. Она — здесь.
Я не стал больше ничего говорить. Слова уже не могли пробиться сквозь стену её страха. Ей нужны были не обещания, а доказательства. Не заверения, а ощущения.
Я наклонился и поймал её губы своими. Это был не нежный поцелуй, а тихое, решительное заявление. Она вздохнула в мои уста, и её пальцы снова впились в мои плечи, но на этот раз не от страха, а от пробуждающейся потребности забыться.
— Я сотру это, — прошептал я, отрываясь на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза. Мои руки скользнули под её кардиган, ощущая дрожь, бегущую по её коже. — Я сотру все эти ужасные мысли из твоей головы. Весь этот день.
Я снова поцеловал её, глубже, настойчивее, заставляя её отвечать мне. Её тело постепенно оживало под моими прикосновениями, откликаясь на знакомую мелодию.
— Я сотру всё плохое, — я целовал её шею, её ключицы, слыша, как её дыхание сбивается. — Всю ту боль. Всё, что он тебе сделал.
Исцеление плотью
Я поднял её на руки и понёс на кровать.
— Твоя рука! – Тут же забеспокоилась она.
— Всё хорошо. Почти не болит. Я сейчас вообще забуду о боли. И ты забудешь.
Она обвила мою шею и прижалась лбом к моей щеке. В её молчании была полная, безоговорочная капитуляция и доверие.
— Я заменю её, — я уложил её на кровать и оказался над ней, глядя в её влажные, полные надежды глаза. — Каждое ужасное воспоминание. Каждую секунду страха. Я заменю их собой. Своими прикосновениями. Своей любовью.
И я принялся за работу. Каждым поцелуем, каждым ласковым словом, шептанным на её кожу, каждым нежным движением я стирал следы пережитого кошмара. Я заполнял её сознание только собой — своим запахом, своим весом, своим желанием. Я доказывал ей телом и душой, что здесь, в этих четырёх стенах, в моих объятиях, ей нечего бояться. Что её прошлое не имеет власти над её будущим. Потому что её будущее — это я. И я никуда не уйду.
Я не спешил. Мои губы были повсюду — на её веках, смывая следы слёз, на висках, где пульсировал испуг, на шее, где оставались красные отметины. Каждое прикосновение было обещанием: «Я здесь. Ты в безопасности».
— Я тебя люблю, — прошептал я, снимая с неё кардиган, и мои пальцы дрожали не от страсти, а от переполнявшей меня нежности. — Ты слышишь меня? Я люблю тебя.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, её глаза сияли такой бездонной преданностью, что у меня перехватило дыхание. Я раздел её медленно, почти благоговейно, как разворачивают бесценный дар. И когда она осталась лежать передо мной, уязвимая и прекрасная, я просто смотрел, впитывая каждую деталь.
— Ты так прекрасна, — мои губы коснулись её груди, и я почувствовал, как её сердце забилось чаще. — Вся. Каждый сантиметр.
Я спускался ниже, целуя её живот, бёдра, голени, как паломник, поклоняющийся святыне. Я хотел, чтобы она чувствовала себя не просто желанной, а обожествлённой. Любимой. Единственной.
Когда я, наконец, коснулся её языком, она издала тихий, сдавленный звук, и её пальцы впились в простыни. Но теперь это был стон наслаждения, а не боли. Я ласкал её нежно и настойчиво, пока её тело не начало трепетать подо мной, пока тихие вздохи не переросли в прерывистые, блаженные стоны.
— Марат... я... — она пыталась что-то сказать, но я не дал ей, поглощая её крик своим поцелуем, когда волна оргазма накрыла её.
Я вошёл в неё медленно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру. Наши взгляды были прикованы друг к другу.
— Смотри на меня, — попросил я тихо, начиная двигаться. — Видишь? Это только я. И только ты. Больше никого.
Она смотрела, и в её глазах не осталось ни страха, ни сомнений. Только любовь. Чистая, беззащитная и всепоглощающая. Её ноги обвились вокруг моей спины, притягивая меня глубже, её руки обняли меня, прижимая к себе так сильно, словно она боялась, что я исчезну.
Наш ритм был не яростным, а глубоким и слитным. Это был не просто секс. Это было подтверждение. Каждое движение говорило: «Я твой». Каждый её вздох отвечал: «И я твоя».