Я чувствовал, как контроль ускользает от меня. Не только физический, но и эмоциональный. Волна поднималась из самых глубин, горячая и всесокрушающая. Мои пальцы сильнее впились в её волосы.
— Алина... я сейчас...
Предупредить её было единственным, что я успел. Она не отстранилась. Наоборот, её руки крепче сомкнулись на моих бёдрах, принимая всё, что я могу ей дать. И когда волна накрыла меня, это было не просто физическое облегчение. Это было падение, растворение, полная капитуляция перед этим чувством, перед ней.
Я опустился перед ней на колени, уже не в силах стоять, и притянул её к себе, прижимаясь лбом к её мокрому плечу, всё ещё дрожа.
— Прости, — выдохнул я, — я не сдержался.
Она мягко рассмеялась, и её смех был самым прекрасным звуком.
— Дурак, — она поцеловала меня в висок. — Я же этого и хотела.
Я снова подхватил её на руки — такую лёгкую, улыбающуюся, пахнущую мной и собой — и вынес из ванной. Мы оставили за собой мокрые следы на полу, но это было неважно. Я уложил её на постель, ещё влажную от нашего предыдущего акта любви, и оказался над ней, опираясь на локти.
— Нет, так не пойдёт, — я покачал головой, делая серьёзное лицо, хотя уголки губ предательски подрагивали.
Она смотрела на меня с наигранным непониманием, но в её глазах прыгали озорные искорки.
— А что не так?
— Ты — ученица, — объявил я, проводя пальцем от её горла до самого низа живота, заставляя её вздрогнуть. — А я — твой мастер. Моя святая обязанность — доводить тебя до исступления ласками. А не наоборот.
— Эгоист, — фыркнула она, но её тело выгнулось навстречу моему прикосновению.
— Реалист, — поправил я её и опустил голову, чтобы снова ощутить вкус её кожи.
И я принялся за дело со всей тщательностью и выдумкой, на которую был способен. Я использовал всё — и губы, и язык, и лёгкие укусы, и просто тёплое дыхание. Я растягивал удовольствие, доводя её до самого края и отступая, заставляя её стонать и умолять. Я целовал и ласкал каждую клеточку её тела, пока она не потеряла дар речи и не могла вымолвить ничего, кроме моего имени, срывающегося на высоких, беспомощных нотах.
Я смотрел, как она теряет контроль, и это зрелище было опьяняющим. Её тело выгибалось, пальцы впивались в простыни, а из груди вырывались те самые звуки, ради которых стоило жить — чистые, нефильтрованные, полные абсолютного доверия и отдачи.
— Вот видишь, — прошептал я, ненадолго отрываясь, чтобы встретиться с её затуманенным взглядом. — Это и есть работа мастера. Довести свою ученицу до состояния, когда она забывает всё на свете.
Она что-то пробормотала в ответ, но это было неразборчиво. Её бедра сами искали контакта, её всё существо требовало продолжения. Я снова опустился к ней, но на этот раз мои ласки стали ещё более изощрёнными. Я замедлялся, когда она была на грани, заставляя её умолять, и ускорялся, когда её стоны становились отчаянными.
— Марат... пожалуйста... — это было уже не просьбой, а мольбой, вырванной из самой глубины её переполненной ощущениями души.
— Что «пожалуйста»? — дразняще спросил я, едва касаясь её самой чувствительной точки. — Ученица должна чётко формулировать свои желания.
— Я не могу... — она зажмурилась, и слёзы блаженства выкатились из уголков её глаз.
— Можешь, — я наклонился и прошептал ей на ухо, пока мои пальцы наконец дали ей то, чего она так отчаянно хотела. — Говори.
— Доведи меня до конца... прошу... — выдохнула она, и её голос сорвался.
Это была самая прекрасная капитуляция. Словно все её барьеры, все страхи и сомнения растворились в этой фразе. Я больше не стал её мучить. Я позволил волне накрыть её, смотря, как её тело бьётся в экстазе, и в этот раз её крик был долгим, срывающимся, очищающим.
Когда последние судороги стихли, она лежала тяжёло дыша. Я прилёг рядом, притянул её к себе и почувствовал, как её сердце постепенно успокаивается.
— Ну что, — тихо спросил я, целуя её в макушку. — Урок усвоен?
Она слабо кивнула, прижимаясь к моему плечу.
— Тогда, — я улыбнулся, чувствуя, как по моей спине пробегает знакомая дрожь возбуждения, — переходим к практическому закреплению материала.
Я перевернул её на живот, и она послушно прогнулась, ещё вся влажная и покорная после недавнего оргазма. Мои руки скользнули по её спине, ощущая под пальцами горячую, шелковистую кожу.
— Повторение — мать учения, — прошептал я, целуя её в основание позвоночника.