— Может, я брошу учёбу? На время... ну, ты знаешь. Чтобы быть рядом. Помогать тебе.
Алина подняла на меня глаза, и в них не было ни капли понимания. Только твёрдое, почти материнское неодобрение.
— Ни за что, — сказала она так просто и безапелляционно, что у меня не осталось пространства для манёвра. — Ты даже не думай об этом.
— Но...
— Никаких «но», Марат, — она отложила папку и подошла ко мне, взяв моё лицо в ладони. — Я не стала бы той, кем стала, бросив свои мечты. И ты не станешь тем, кем должен быть, бросив свою. Я хочу видеть тебя с дипломом. — Её глаза сияли тёплой, непоколебимой уверенностью. — Для меня это будет... одной из самых больших радостей. Видеть, как ты идешь за своим дипломом. Знать, что ты добился этого сам. Несмотря ни на что.
Она говорила с такой верой в меня, с такой гордостью, что у меня перехватило дыхание.
— Ты будешь лучшим отцом, именно если будешь собой. Полноценным. Реализовавшимся. А не моей тенью, — она улыбнулась и поцеловала меня в лоб. — Так что садись за свои конспекты. Ради нас. Ради нашего будущего.
И я сел. Потому что её слова стали новым законом. Потому что я понял — моя учёба была для неё не просто формальностью. Это был символ. Символ нашей общей победы над прошлым. И я был готов горы свернуть, чтобы однажды увидеть ту самую, счастливую улыбку на её лице, когда она будет смотреть на меня в день выпуска.
Очередной день в университете выдался на удивление спокойным. Лекции, семинар, даже удалось по-настоящему вникнуть в тему, отбросив тревоги. Я вышел из здания с лёгкостью на душе, предвкушая, как вернусь домой к Алине, может застану её спящей на диване с раскиданными эскизами на животе.
Но едва я ступил на парковку, кровь похолодела у меня в жилах.
Рядом с её внедорожником стояла Алина. И перед ней, нарушая своим ярким, ядовитым образом тишину университетского двора, была Лара. Разговор был явно не из приятных — поза Алины была напряжённой, а голос Лары, резкий и насмешливый, нёсся через всю площадку.
— ...просто не понимаю, в чём твой секрет! — слышалось мне, пока я бежал к ним, сердце колотясь где-то в горле. — Деньги? Или ты просто не брезгуешь ничем?
Пульс покоя
Я врезался в пространство между ними, буквально оттеснив Алину за свою спину, встав перед Ларой живым щитом.
— Что тебе нужно? — мой голос прозвучал низко и опасно.
Лара лишь презрительно скривила губы, её взгляд скользнул по мне, а затем перешёл на Алину, выглядывающую из-за моего плеча.
— Вообще-то, милая, — её тон был сладким, как сироп, и ядовитым, как цианид, — такими игрушками нужно делиться. Нехорошо всё себе забирать. Особенно то, что явно тебе не по карману и не по статусу.
Алина не смутилась. Напротив, её рука легла мне на спину, твёрдая и успокаивающая.
— Некоторые вещи не продаются и не покупаются, — её голос был удивительно спокоен, но в нём звенела сталь. — И уж точно не делятся. Вам не кажется, что вы перешли все границы?
Лара фыркнула, но в её глазах мелькнула неуверенность. Она привыкла к тому, что её либо боятся, либо покупаются на её деньги. Столкнуться с такой холодной уверенностью она явно не ожидала.
— Границы? — она сделала шаг вперёд, но я тут же перекрыл ей дорогу, не позволяя приблизиться. — Милая, твой... избранник... сам когда-то этих границ не признавал. За соответствующую плату, конечно.
Я почувствовал, как Алина вздрогнула за моей спиной, но её рука не дрогнула.
— Его прошлое — его дело, — парировала она, и её пальцы слегка сжали ткань моей куртки. — А наше настоящее — наше. И вам в нём нет места. Пожалуйста, не беспокойте нас больше.
С этими словами она мягко, но настойчиво потянула меня за собой к машине. Я, не сводя с Лары глаз, отступал задом, готовый в любой момент снова броситься вперёд. Но Лара просто стояла, побелевшая от злости и, как мне показалось, от осознания своего полного поражения. Она проиграла. Не потому, что я её отчитал, а потому, что Алина не дала ей ни малейшего шанса уязвить себя.
Как только машина тронулась с места и университет скрылся из виду, в салоне будто лопнула плотина. Алина, до этого момента державшаяся с ледяным спокойствием, вдруг выдохнула с такой силой, что её чуть не закашлялась.
— Ах, эта... эта сука! — вырвалось у неё, и она с силой шлёпнула ладонью по бардачку. — «Делиться»! «Не по карману»! Да кто она такая, чтобы вообще рот открывать?! Бездарная, избалованная мразь, которая думает, что всё в этом мире покупается! Её бы на пару недель в мой старый брак, она бы за пару часов с ума сошла и поняла, что её денежки от настоящих проблем не спасут!