- Итак, буду ждать вас в двенадцать ночи, - сказала я, немного наклонившись к друзьям.
Мы вышли из университета и разошлись в разные стороны.
Часть 10
Вернувшись в тишину дома, я решила поговорить с хозяйкой. Она, по обыкновению, уже заперлась в своей спальне. У меня пронеслась мысль, что она чего-то сильно боится, и думает, что ее спальня – это крепость, которая защитит ее от проблем. Я даже улыбнулась своим мыслям. Как некоторые люди любят закрываться или убегать от сложных ситуаций, а не решать их! Итак, я вошла в дом. На кухне, открыв холодильник, достала свой йогурт с верхней полки и проследовала в свою комнату. Наспех переодевшись в свободную одежду, я спустилась на первый этаж и с надеждой постучала в дверь спальни хозяйки.
- София Григорьевна! – позвала я. – Мне нужно с Вами поговорить.
- Что случилось? – ответил глухой голос из-за двери.
- Мне нужно отдать Вам деньги за прошедший месяц, - попыталась я выманить ее из убежища. Уловка удалась. Замок щелкнул, дверь открылась.
София Григорьевна немного приоткрыла дверь и с недоверием смотрела на меня. Ее неубранные волосы, не накрашенное лицо, потухший взгляд, дал мне понять, что не все в порядке. Я протянула ей деньги. Она молча взяла.
- София Григорьевна, может сварите мне кофе, как раньше? – не оставляла я попыток. – А я расскажу Вам о погоде и учебе в университете.
Я попыталась улыбнуться. София Григорьевна устало смотрела на меня.
- Нет, – только и сказала она. Дверь закрылась, замок снова щелкнул.
Мой план провалился. Я пошла наверх ужинать йогуртом и штудировать биологию, гистологию, анатомию и химию.
Часть 11
Едва дождавшись, когда часы в гостиной пробьют двенадцать, я сошла вниз. Из-за двери в спальни хозяйки слышался равномерный храп. В дверь два раза постучали. Я с нетерпением открыла дверь.
- Ну что так долго? – шёпотом спросила я.
- Да родители никак не ложились, - оправдывалась Света. – А твоя хозяйка спит?
Я поднесла палец к губам, и все услышали храп. Мы вооружились фонариками и теперь вместе принялись обыскивать гостиную. Я показала ящик, в котором нашла старые фотографии. Но больше там ничего не было. Мы поднялись на второй этаж и разошлись по комнатам. Надо сказать, что за все время проживания в доме, я еще ни разу не исследовала комнаты второго этажа. Я даже как-то забыла о них. Комнат было пять, включая мою. Мне досталась комната рядом. Все они были открыты. Кровать, шкаф, стол, кресло, старинная люстра, везде пыль – все отдавало стариной. Видимо, ремонта и уборки в них не было давно. Обшарив шкаф и ящики стола, я вышла из комнаты. В темноте коридора, я наткнулась на Витю, он беззвучно рукой призывал нас войти в ту комнату, которую он исследовал. Мы со Светой вошли. Она была больше нашей и, видимо, служила складом. Такое впечатление, что сюда принесли все старые вещи. Стол стоял на столе, на диване – старые перевернутые вверх дном стулья, открытые ящики заполонили весь пол. Витя осветил одну из стен – красивая высокая женщина с темными глазами в платье фиалкового цвета смотрела на нас с картины.
- Это Василиса – мама Маши, - пояснила я.
- Красивая была, - засмотрелась Света.
- Это еще не все! – Витя сел около одного из ящиков. – Смотрите, сколько здесь фотографий, и еще письма.
Мы присели рядом и начали разбирать.
- Смотрите, - Света протянула нам фотографию.
На ней двое молодых людей смотрели улыбчиво и радостно. Она перевернула фото: «Родиону на память от друга Тихона». Мы на миг замерли.
- Значит, Родион был другом Тихона, - озвучил наши мысли Витя, - он скорее всего знал о его чувствах к Маше.
- Ну пока нам это никак не помогает, - разочарованно сказала Света.
- Это тоже важно, - я снова погрузилась в чтение писем.
Вдруг, одно из писем заставило меня воскликнуть:
- Ребята! Слушайте!
«Дорогая моя, несравненная Машенька. Никак не могу забыть нашу встречу в парке. Вы тогда с батенькой прогуливались вдоль розовых кустов и показались мне такой грустной. К счастью, или нет, но я знаю причину Вашей грусти. И могу Вас точно заверить, что Тихон Петрович недостоин Вашего внимания в той мере, какую Вы ему оказываете. Призываю Вас обратить внимание на более достойных мужчин, стоящих с Вами на одной ступени социального общества. И батенька Ваш с удовольствием согласится со мной. Надеюсь, Вы поняли, что я намекаю на свое не достоинство. Ваш верный Родион».