- Ну, рассказывай! – с нетерпением проговорил Витя.
- Дай ей горячего выпить! – глянула с неодобрением на Витю Света и подвинула мне чашку.
Я хлебнула горячей жидкости и через несколько минут почувствовала, что оживаю.
- Ну в общем, ничего кроме мусора я там не видела, - начала я, - дыхания не хватало, а еще грязь со дна попала мне в глаза, все стало мутное, и пришлось вынырнуть.
- Да надо было думать, что это бред! – опять начал гнуть свое Витя.
- Тише, хозяйку разбудишь! – шикнула на него Света.
- Я не могла не попробовать, Витя, - пыталась оправдаться я.
- Хорошо, если ты не заболеешь теперь, - он нахмурил брови.
- Не заболею, не бойся, у меня хороший иммунитет! А еще есть медок от родителей! – я достала с верхней полки кухонного гарнитура большую банку меда. – Угощайтесь! Вы наверно тоже там замерзли!
- Не так, как ты, конечно, но тоже не хило, - улыбнулась Света. – Что ты все ворчишь, Витька? Зато будет, что вспомнить в старости и внукам рассказать.
Все рассмеялись.
- Самое грустное, что ответа так и нет… - напомнила я ребятам о проблеме.
В эту ночь ребята остались у меня.
Хоть я и хорохорилась перед друзьями, а все же немного приболела после ныряния. На следующий день нос у меня заложило, и он никак не хотел дышать. Пришлось начать лечиться хорошенько, чтоб совсем не разболеться. При виде моего распухшего носа, Витя только хмурился и качал головой, мол «вот он же говорил!». Зато Света более легко отнеслась к моей простуде, за что я была ей очень благодарна. Но проблема оставалась. Почти каждую ночь Маша приходила ко мне или во сне, или являлась призраком, царапая стену и плача, теперь уже навзрыд. Почти каждую ночь София Григорьевна кричала во сне. Она немного лучше стала относиться ко мне. Иногда задумчиво смотрела на меня, иногда немного улыбаясь, как бы про себя и качала головой. Мне стало казаться, что мы с ней заговорщицы.
Часть 17
Это был первый день зимы. Снега синоптики не обещали, что было вполне нормальным в наших краях. Он, как капризный ребенок, выпадал, казалось, по собственному желанию. Иногда он мог задержаться на земле, чтоб люди немного порадовались и почувствовали зиму. И тогда они говорили: «Какая в этом году снежная зима, не то что в прошлом!» Но обычно через пару дней он таял, оставляя после себя грязь или гололед.
Сегодня занятия кончились раньше обычного, а лекции и вовсе отменили – в университете устраивали какую-то важную конференцию, на которой нам, первокурсникам, присутствовать было пока что запрещено. Мои друзья поспешили домой, готовиться к очередным зачетам и контрольным. Но мое сегодняшнее настроение не предполагало суеты. Я решила прогуляться вдоль канала. Невеселые мысли одолевали меня. На прошлой неделе приходил внушительного вида человек – весь такой подтянутый, в дорогом пальто, с дипломатом. Это был оценщик. Он деловито прошелся по дому, осмотрев каждый закоулок и задав кучу вопросов Софии Григорьевне. Через два дня дом выставили на продажу. Мне было очень жалко Машу, но как помочь, я не знала. Мне приходилось только молча наблюдать за ее страданиями. С такими размышлениями я прогуливалась вдоль канала. Немного постояв у тех самых ступенек, и вспомнив события двухнедельной давности, я пошла дальше. Эти события заставили меня улыбнуться – теперь я тоже считала свое купание довольно сумасбродным. Около моста я остановилась. Почти под ним стоял юноша в потертом пальто и резиновых сапогах. Он, казалось, рыбачил, но почему-то вместо удочки в него в руках была веревка. Я решила посмотреть, что будет дальше. Не подождав клева, юноша стал вытаскивать веревку из воды. Вдруг на конце веревки я увидела магнит. Это было так странно, что я даже вскрикнула от удивления. Юноша обернулся и с улыбкой посмотрел на меня. Он был симпатичным: высокий, худощавый, светлые волосы вылезли из-под шапки, синие глаза и задорная улыбка. Не знаю, что меня больше привлекло, но я подошла к нему.