Инстинктивно зажмурилась, ожидая неминуемого падения, но вместо этого почувствовала сильную руку генерала, обхватившую мою талию. Он легко притянул меня к себе, выровняв наших лошадей, и удержал в седле.
– Осторожнее, ваше высочество, – прозвучал его приглушенный голос прямо у моего уха.
В этот момент время словно замерло. Я ощутила жар его тела, почувствовала легкий запах кожи и дерева, исходящий от его одежды. Наши лица были так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку вокруг его глаз, каждую песчинку пыли, осевшую на его ресницах.
И вдруг я поняла, что между нами что-то промелькнуло. Какая-то искра, какое-то едва уловимое притяжение, которое невозможно отрицать. Волна тепла прокатилась по всему моему телу, заставив сердце бешено колотиться в груди.
Я смутилась, покраснела и отвернулась, стараясь скрыть свое смятение. Генерал отпустил меня, и я облегченно вздохнула. Но ощущение его прикосновения осталось со мной, словно клеймо.
И тут меня осенило: несмотря на то, что я боюсь быть раскрытой генералом, несмотря на его грубость и прямолинейность, он привлекает меня как мужчина. На каком-то животном, инстинктивном уровне. Я не понимала, как это возможно, но отрицать это было бессмысленно.
Эта мысль ошеломила меня, как удар молнии. Я ведь всего несколько дней назад попала в этот мир, в это чужое тело. Я должна думать о том, как выжить, как адаптироваться, а не строить глазки первому встречному красавчику в военной форме! Или не первом встречному…?
Я украдкой взглянула на генерала. Его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым. По его реакции было невозможно понять, почувствовал ли он что-то подобное. Или это просто моя разыгравшаяся фантазия? Может, я просто соскучилась по мужскому вниманию?
Он отвернулся от меня и молча поехал дальше. Я последовала за ним, словно загипнотизированная. Сердце до сих пор бешено колотилось в груди, а в голове царил полный хаос.
Мы подъехали к городским воротам. Генерал остановился и, сняв плащ, накинул его на себя, стараясь скрыть лицо.
– Не хочу привлекать к себе излишнее внимание, – пробормотал он, будто извиняясь.
Я напряглась, не понимая, куда он решил меня отвезти. Что задумал этот загадочный генерал де Валуа? И почему я вдруг стала так остро реагировать на его прикосновения? Что происходит со мной? И как мне теперь с ним общаться, если я вдруг осознала, что он не просто мой телохранитель, а… мужчина, который меня привлекает? Бррр… Надо взять себя в руки. Я должна оставаться хладнокровной и рассудительной. Иначе я точно пропаду в этом безумном мире интриг и опасностей.
А еще и влюбленность… Ох, не хватало мне тут еще любовных страданий! Впрочем, может это и к лучшему? Может, любовь - это как раз то, что спасет меня от одиночества и отчаяния? Да что я несу? Какая любовь? У меня тут выживать надо, а не романы крутить! Но, черт побери, он такой… такой…
Ох, надо срочно прекращать думать о нем! Иначе я точно потеряю голову.
Генерал повез меня по городу, но не по парадным улицам, украшенным цветами и флагами, а по закоулкам, о существовании которых я даже не подозревала. Он будто нарочно выбирал самые грязные и неприглядные места, чтобы показать мне то, что обычно тщательно скрывают от глаз правителей.
Мы проезжали мимо покосившихся лачуг, где ютились бедняки, одетые в лохмотья. Дети с грязными лицами копались в мусоре, ища хоть что-то съестное. Женщины с изможденными лицами стирали белье в грязных лужах, а мужчины с опущенными плечами слонялись по улицам в поисках работы.
В воздухе витал смрад нечистот и гнили. Казалось, здесь умерла всякая надежда. Я смотрела на все это с ужасом и отвращением. Неужели это и есть мое королевство? Неужели это те самые люди, которыми я должна править?
Эти картины резали мое сердце острее любого меча. Я чувствовала себя виноватой, беспомощной и растерянной. Как я могла не знать, что в моем государстве существует такая нищета? Как я могла жить в роскоши и довольстве, не замечая страданий этих людей?
Мы проехали трущобы и выехали к реке, на берегу которой и стоял город. Генерал, убедившись, что мы находимся достаточно далеко от посторонних глаз, остановил лошадь и помог мне слезть. Его прикосновение снова вызвало во мне странную дрожь, но я постаралась не подавать виду.