К обеду король прислал своего гонца, сообщив, что ждет меня на главной площади. Все шло по плану. Казнь нельзя остановить.
Выйдя из своих покоев, я оказалась в окружении придворных и фрейлин. Все они были одеты в свои лучшие наряды, словно собирались на праздничный бал, а не на кровавое зрелище.
Леди Амелия, внимательная и заботливая, подошла ко мне и предложила руку. Я благодарно приняла ее помощь, чувствуя, как дрожат мои ноги. Мне казалось, что я иду на свою собственную казнь.
Длинные коридоры дворца казались бесконечными. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове, усиливая чувство тревоги. Я старалась не смотреть по сторонам, чтобы не видеть лица придворных. Все они смотрели на меня с каким-то странным выражением – смесью уважения, сочувствия и… любопытства. Словно я была экзотическим зверем, выставленным на всеобщее обозрение.
Наконец, мы вышли на парадную лестницу. Внизу нас ждала роскошная карета, запряженная шестеркой белых лошадей. Я с трудом спустилась по ступенькам, чувствуя, как кружится голова.
Когда я села в карету, меня тут же охватил озноб. Я закуталась в меховую накидку, но это не помогло. Страх сковывал меня, парализовывал волю.
Карета тронулась, и мы медленно поехали по улицам города. Я смотрела в окно и видела толпы людей, собравшихся вдоль дороги. Все они смотрели на меня, на принцессу Хелену, с благоговением и надеждой. Но я знала, что многие из них пришли сюда ради другого – ради зрелища казни.
Представляя, как завтра, эти же бедные люди будут оплакивать тех, кого обезглавят сегодня, стало совсем дурно.
Мысли о предстоящей расправе вызывали у меня тошноту. Я не могла представить, как смогу вынести это. Я боялась, что потеряю сознание, что меня вырвет, что я просто не справлюсь с этим ужасом.
"Принцесса должна быть сильной", – твердила я себе. "Принцесса не должна показывать свои слабости".
Но я не принцесса. Я просто Лена, угодившая в чужой мир, где ее заставляют смотреть на то, как убивают людей.
Карета остановилась. Мы прибыли на городскую площадь. Леди Амелия помогла мне выйти из кареты. Я взглянула на площадь и замерла в ужасе.
Огромное пространство было заполнено людьми. В центре площади возвышался эшафот. Рядом с эшафотом стояли палачи в черных масках, держа в руках огромные топоры.
Я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. Мне стало трудно дышать. Я смотрела на эшафот и видела лица приговоренных к смерти. Они были бледными и испуганными, кроме одного. Я не могла оторвать взгляда от лица одного из приговоренных.
Он был высок, статен, с гордо поднятой головой. Его темные волосы, спутанные и грязные, не скрывали благородных черт лица. Но больше всего меня поразили его глаза. Пронзительные, серые, они смотрели прямо на меня. В них не было страха, только какая-то печальная решимость.
Он не выглядел как простой бунтовщик или заговорщик. В нем чувствовалась сила, лидерство, какая-то внутренняя харизма. Он казался скорее героем, чем преступником. И я невольно задалась вопросом: а что же их так не устраивает в этом королевском строе, что он решился на заговор и похищение принцессы? Может он не заслужил такую жестокую кару? Кто он?
Наши взгляды встретились, и я не смогла отвести глаз. Его взгляд был словно электрический разряд, пронзающий меня насквозь. Он сверлил меня, изучал, словно пытался прочитать мои мысли. А я… я не могла дышать. Мне казалось, что весь мир сузился до этого одного человека, стоящего на пороге смерти.
Этот мужчина, с печатью трагизма на лице, и такой бурей в глазах, притягивал как магнит. Его мужественность словно прорывалась сквозь страх смерти, заставляя замирать сердце. Он стоял не как преступник, ожидающий возмездия, а как воин, готовый принять последний бой. И этот бой он проигрывал.
Я смотрела на него, словно зачарованная, забыв обо всем на свете. О казни, о придворных, о своей роли принцессы. Я просто не могла оторвать от него взгляда.
Вдруг я почувствовала легкий толчок в спину. Это была леди Амелия. Она тихо прошептала: