– Ваше Высочество, вам пора занять свое место.
Я вздрогнула, словно очнулась от сна. Краска смущения залила мои щеки. Как неприлично! Принцесса уставилась на приговоренного к казни, как влюбленная дурочка.
Леди Амелия деликатно взяла меня под руку и повела к креслу, стоявшему рядом с тронами короля и королевы. Я шла, опустив голову, стараясь не смотреть ни на кого. Но краем глаза я чувствовала взгляд этого незнакомца. Он все еще смотрел на меня.
Подойдя к своим "родителям", я опустилась в кресло. Король и королева окинули меня внимательным взглядом.
– Все хорошо, дочь моя? - спросила королева, ее голос был полон заботы.
– Да, матушка, - ответила я, стараясь говорить ровно. - Я просто немного взволнована.
Король кивнул, но в его глазах я увидела какое-то подозрение. Он, кажется, заметил мою немую сцену с приговоренным. И это было плохо. Очень плохо.
Сейчас нужно думать, как отвлечь его внимание от моей внезапной заинтересованности в пленном мужчине. Сейчас, как никогда, мне необходимо сыграть роль принцессы. А так хотелось просто вскочить, подбежать к нему и спросить, кто он такой.
Едва успев сесть, я почувствовала, что му́чаюсь любопытством. Кто эти люди? Нужно было хоть что-то узнать об этих несчастных, прежде чем они отправятся на плаху.
Собравшись силами, я повернулась к королю и тихо спросила:
– Ваше Величество, кто эти люди?
Король Эдрион нахмурился. Видимо, я задала вопрос не вовремя, или не тот вопрос.
– Это заговорщики, Хелена, – ответил он сухо. – Предатели, которые хотели свергнуть меня с трона и захватить власть. Они планировали убийство всей королевской семьи. И твое тоже.
Я вздрогнула. Получается, они хотели убить и меня, и моих "родителей". Но почему их так немного? Разве можно свергнуть короля силами всего нескольких человек?
– Но… почему? – спросила я, стараясь скрыть свое волнение. – Что ими двигало?
Король вздохнул и откинулся на спинку трона.
– Жадность, честолюбие, зависть, – перечислил он. – Ими двигали низменные страсти. Они хотели власти, богатства, славы. Но вместо этого они получат смерть. Они думали, что смогут обмануть меня, но просчитались. Правосудие свершится.
Он говорил об этом с такой твердостью и уверенностью, что у меня похолодело внутри. Он не испытывал ни малейшего сомнения в своей правоте. Для него эти люди были просто врагами, которых нужно уничтожить.
Король продолжил рассказывать о заговоре, о планах предателей, о том, как они пытались подкупить стражу и проникнуть во дворец. Я слушала его, стараясь взять себя в руки. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание.
В голове вертелись обрывки мыслей. Что я могу сделать? Как мне остановить этот ужас? Но я понимала, что ничего не могу. Я всего лишь самозванка, попавшая в чужой мир, где мои слова ничего не значат.
Когда король замолчал, на эшафот вышел глашатай в ярком плаще. Он громко прокашлялся и начал читать обвинительный приговор.
– Именем короля Эдриона! – провозгласил он. – Перед вами предстоят изменники и предатели, которые осмелились поднять руку на королевскую власть! Они обвиняются в заговоре, государственной измене, попытке убийства членов королевской семьи и других тяжких преступлениях! Да будет всем известно, что за подобные злодеяния полагается только одно наказание – смерть!
Глашатай перечислил имена приговоренных и перечислил их "преступления". Я слушала его, и мне становилось все хуже и хуже. Мои руки похолодели, дыхание участилось.
Я чувствовала, как на меня смотрит тот мужчина, за которым я наблюдала. Он не отводил взгляда, словно хотел что-то сказать. Но что? Что он хотел сказать?
Глашатай закончил читать приговор и отступил в сторону. На площади воцарилась тишина. Я боялась пошевелиться, боялась дышать. Я чувствовала, что сейчас произойдет что-то ужасное.
Тишина на площади была просто оглушительной. Слышно было только, как бьется мое сердце. Палач в черной маске приблизился к одному из приговоренных. Это был тот самый мужчина, с пронзительным взглядом, который так меня взволновал. Палач грубо схватил его за волосы и повалил на плаху.
Я зажмурилась. Внутри меня все сжалось от ужаса. Я не могла видеть, как убивают человека. Я не могла вынести этого зрелища. Я чувствовала, как подступает тошнота, как кружится голова.