Вдруг, в самый критический момент, к королю подошел придворный и подал ему записку. Король нахмурился, взял записку и внимательно прочитал ее. Его лицо изменилось. Он что-то пробормотал себе под нос, а затем резко встал.
Вся толпа на площади замерла. Все взгляды были обращены на короля. Что происходит? Почему он встал?
Я, зажмурившись, все еще пыталась справиться с тошнотой, но любопытство пересилило. Я приоткрыла глаза и увидела, что король стоит, держа в руке записку, и смотрит на толпу.
– Стой! – громко произнес он. – Я объявляю о помиловании!
На площади воцарилось полное молчание. Никто не мог понять, что происходит.
– Я пересмотрел свое решение, – продолжил король. – Вместо казни этим преступникам будет назначено другое наказание. Они будут отправлены на пожизненные работы в рудники!
Толпа разочарованно загудела. Люди пришли сюда, чтобы увидеть казнь, а им вместо этого предлагают жалкую подачку – помилование.
Я была в шоке. Что произошло? Почему король передумал? Что было в этой записке? Кто ее отправил?
Не в силах больше выдерживать это зрелище, я вскочила с места и побежала прочь из королевской ложи. Слезы душили меня, ноги заплетались. Я не могла дышать. Мне нужно было уйти отсюда как можно скорее.
Я бежала, не разбирая дороги. Мимо меня проносились испуганные лица придворных, но я не обращала на них внимания. Мне было все равно. Я просто хотела убежать от этого ужаса, от этого мира, где жизнь ничего не стоит.
Задыхаясь, я подбежала к карете, и забралась внутрь. Обернувшись увидела, что за мной спешит леди Амелия, но я крикнула лакею, что хочу поскорее покинут это место, и карета тронулась, а старшая фрейлина проводила ее удивленным взглядом.
Мне было все равно, куда она едет, я просто хотела покинуть это проклятое место. Но, проехав какое-то расстояние, я вдруг осознала, что не могу больше этого выносить. Ужас, пережитый на площади, все еще терзал меня изнутри.
– Остановите! – закричала я, сорвав голос. – Остановите карету!
Карета резко затормозила, и я, не дожидаясь помощи, выскочила на мостовую. Лакей в ливрее бросился ко мне, испуганно спрашивая:
– Ваше Высочество, с вами все в порядке? Вам нужна помощь?
– Оставь меня! – резко ответила я, отмахнувшись от него. – Мне нужен воздух.
Лакей замер в нерешительности, не зная, что делать. Он явно был в шоке от моего поведения. Видимо прежняя принцесса раньше не позволяла себе подобных выходок.
Но мне было все равно. Я не могла больше притворяться принцессой. Мне нужно было побыть одной, прийти в себя после пережитого кошмара.
Не обращая внимания на растерянного лакея, я бросилась в узкий переулок, петлявший между домами. Мне нужно было спрятаться, скрыться от чужих глаз.
В переулке было темно и грязно. Вонь от помоев и нечистот стояла невыносимая. Но мне было все равно. Я просто искала место, где меня никто не увидит.
Забежав в самый дальний угол переулка, я прислонилась спиной к холодной каменной стене. Меня трясло. Дыхание сбилось. Я чувствовала, как подступает тошнота.
Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась успокоиться. Но это было бесполезно. Перед глазами все еще стояла картина казни, лицо мужчины, лежащего на плахе, блеск топора.
Не выдержав, я согнулась пополам и меня вырвало. Спазмы сотрясали мое тело. Я чувствовала себя ужасно.
Выплюнув остатки желчи, я вытерла рот грязным рукавом платья. Мне стало немного легче. Но страх и отчаяние не покинули меня.
Я сидела в темном переулке, грязная и несчастная, и чувствовала себя совершенно потерянной. Я попала в чужой мир, где меня считают принцессой, но я не знаю, как себя вести, что говорить, что делать. Я боюсь, что меня разоблачат, что меня казнят, и я буду так же лежать головой на плахе, как и эти несчастные заговорщики.
У меня нет никаких друзей, нет никаких союзников. Я совершенно одна.
Едва я немного пришла в себя, как в переулке возникли какие-то люди. Сначала я подумала, что это обычные прохожие, но их мрачные лица и бандитская внешность выдавали в них нечто иное. Они напоминали голодных волков, выслеживающих добычу.