Элигор в теле Бальтазара направился в дорогой, но уединенный район, где жила Мадам Манон Флери.
Он нашел дом и, скрывшись в тени старого платана, начал наблюдение. Картина, представшая его холодным, демоническим глазам сквозь окно, была ужасающе привычна для ночного Парижа.
Мадам Манон принимала у себя "безутешного вдовца" — бывшего мужа Мариетты, который потерял дочь и жену (как считал город). Они распивали вино, смеялись и танцевали в объятиях друг друга, празднуя освобождение и новую, греховную любовь, купленную ценой двух жизней.
Элигор наблюдал за ними в теле Бальтазара с каменной неподвижностью. В этой абсолютной тишине ночи сцена бессовестной радости и циничного предательства была невыносима даже для демона, который обычно презирал людей.
Спустя час или два, когда веселье грешной пары достигло апогея, бывший муж Мариетты — трус и эгоист — покинул дом Мадам Манон. До рассвета солнца он еще не был готов показать новый статус своих отношений Парижу, чтобы не получить нарицаний народа и не потерять имущество.
Пришло время мести.
Элигор, бесшумно забрался в дом — его демоническая ловкость и сила сделали задачу невероятно легкой.
Мадам Манон лежала в постели, полуголая, любуясь дорогими украшениями, которые ей только что подарил любовник-вдовец. На ее лице было выражение полного, самодовольного торжества.
Падший ангел действовал быстро и методично. Он надел перчатки (даже демону требовалось обеспечить чистоту инструмента), подготовил все для огня, расставляя ламповое масло и спирт в стратегически важных точках, чтобы огонь распространялся медленно, но неизбежно.
Сперва он опрокинул свечи на тяжелые, богатые занавески в дальней комнате. Пожар начал разгораться — медленно, сперва лишь дымясь, а затем разрастаясь в жадное, красное пламя.
Мадам Манон почувствовала запах дыма и проснулась. Она была готова убежать — ее инстинкт самосохранения был силен. Но ее тело не двигалось.
Элигор, получив кровь и плоть человека как сосуд, мог использовать свои силы, хоть и в ослабленной форме. Он обездвижил Мадам Манон, парализовав ее нервы, не давая ей даже закричать.
Он с удовольствием наблюдал, как женщина мучается в агонии, задыхаясь густым, едким дымом. Он не дал ей умереть быстро — о нет. Он будет мучить ее тем же ужасным, медленным страхом, который пережили Мариетта и Сесиль.
Наконец, огонь начал добираться до ее комнаты по пути, который Элигор аккуратно создал из горючего. Женщина кричала — теперь крик был только в ее душе, — и молилась, но уж слишком поздно.
Огонь достиг ее. И вот теперь она ощущала боль той Жены и Дочери мужчины, которого увела. Она умирала в адских мучениях, полностью осознавая безысходность своего положения. А падший ангел с удовольствием наблюдал за местью, и этот акт на мгновение успокоил его собственную вечную боль изгнания.
Почему же пожар не увидели? Дом Мадам Манон был очень далеко от ближайших соседей. Было сложно сразу заметить пожар в глубокой ночи, а высокие каменные стены и плотные шторы скрывали крики и мерцание огня от редких ночных прохожих. Париж спал, и грех возмездия был совершен под покровом абсолютной тьмы.
Когда тело Мадам Манон, представляющее собой обугленное, скрюченное тело, испустило последний мучительный вздох, Элигор завершил свою миссию. Он замял свои следы с дьявольской, но методичной тщательностью. Он сделал все, чтобы это выглядело как несчастный случай — неосторожность при свечах, забытый масляный фонарь. Ни в коем случае Бальтазара не должны были обвинить.
Как падший ангел, он не мог позволить своему «человеку» пострадать. Это была ирония Судьбы: демон, который только что совершил убийство, действовал из защитного инстинкта по отношению к священнику. Слова Элигора о том, что он желает ему добра, были правдой — он видел в Бальтазаре себя из прошлого, до падения, и не позволит священнику держать этот груз вины.
Закончив с местью и уборкой места преступления, Элигор вернулся в Собор. Он сменил одежды священника, в чьем теле он был, на чистые, и избавился от всех улик, сжигая их в печи ризницы, где сжигали старые, негодные рукописи.
Одно разрешение (то самое, невольное пожатие руки) он уже получил. Но чтобы Бальтазар не чувствовал вины, когда узнает о смерти Мадам Манон, Элигор стер священнику память о своем появлении в ночи и о их соглашении.