Элигор, который до сих пор действовал с холодным расчетом, впервые оказался перед дилеммой. Убить Орельена было бы легко, но это могло поколебать ментальную чистоту Бальтазара, которую он так тщательно оберегал.
Этот нерешённый вопрос, зависший над спящим, ничего не подозревающим священником, словно меч Немезиды, остался пульсировать в ночной тишине собора, знаменуя завершение этой мрачной главы.