Бальтазар поступил с подношениями так, как считал единственно верным:
Половина была отделена для нужд Собора — для воска, светильников, поддержания чистоты камня и витражей. «Храм Божий должен быть чист, ибо он отражает наше поклонение», — его принцип был непоколебим.
Вторая половина, значительная, была предназначена для бесплатной помощи малоимущим.
В тот же час он приказал открыть одну из малых боковых дверей Нотр-Дама — ту, что вела к небольшому, тенистому дворику. Впервые за долгое время здесь было организовано кормление неимущих.
Под руководством Бальтазара, который сам контролировал раздачу, чтобы избежать сутолоки, прихожане и несколько добровольных помощников раздавали горячий, наваристый суп и свежий, тяжелый хлеб. Каждому нищему или рабочему, потерявшему работу, он находил слово утешения и взгляд, полный искреннего сострадания. Его глаза, обычно строгие, излучали в этот момент теплоту, которая была дороже любой монеты.
«Ешьте и набирайтесь сил, — говорил он низким голосом, — но помните, что эта еда — лишь малое утешение. Истинная сила — в вере и труде. Мы даем вам тело, чтобы вы могли сохранить душу».
Миссия в Школе: Конфеты и Уроки Щедрости
После окончания раздачи пищи и устроив дальнейшее управление делами на своих помощников, Бальтазар собрал две большие корзины. В одной была немалая гуманитарная помощь — немного еды, мыло, пара теплых платков и несколько мелких монет, завернутых в бумагу. Во второй — небольшие, но очень красивые конфеты, обернутые в блестящую фольгу.
Он снова отправился в школу Святого Фомы Аквинского, где его уже ждали.
Его проповедь на уроке Духовной Нравственности сегодня была логичным продолжением утреннего милосердия.
«Сегодня, мои дорогие дети, мы поговорим о Щедрости. Ваш ближний — это не просто тот, кто живет рядом. Это тот, кто нуждается в вашей помощи больше, чем вы сами».
Он говорил о том, что истинная добродетель не ищет воздаяния. Она — это естественный порыв души, чистой и незапятнанной эгоизмом. На примере Жюльена (не называя его имени), Бальтазар рассказал, как нужда может толкнуть человека на отчаяние.
Затем настал момент раздачи даров.
Он разделил класс на две части, неявно, но так, чтобы никто не чувствовал себя униженным. Сначала он подошел к тем, чьи родители были из менее обеспеченных сословий — дети рабочих, мелких ремесленников, вдов. Каждому из них он лично передал пакет с гуманитарной помощью и небольшую монету (которую дети могли потратить на школьные принадлежности или на угощение).
Его рука, длинная и аристократичная, несла эти скромные дары с таким достоинством, словно он передавал им королевские регалии.
«Пусть эти скромные дары напомнят вам о милости Божьей и о том, что Церковь — это ваша мать. Не бойтесь нужды, бойтесь гордыни».
Затем, он подошел к детям из более обеспеченных семей — сыновьям нотариусов, дочерям купцов. Этим детям не нужна была еда. Им нужна была эмоциональная связь и урок равенства. Каждому из них он дал две конфеты — те самые, в блестящей фольге.
«Вам не нужна эта помощь, — улыбнулся Бальтазар, и его редкая улыбка мгновенно покорила сердца детей. — Но вы не должны чувствовать себя обделенными от дара. Примите эти конфеты. Поделитесь одной из них с тем, кто, возможно, сегодня не получил ничего, или просто с вашим соседом по парте. Равенство перед Богом — это не только одинаковая нужда, но и одинаковая радость от получения дара».
Он добился идеального баланса: никто не ушел без внимания, и каждый, независимо от достатка, усвоил урок — помощь и радость должны быть разделены. Дети из богатых семей с восторгом делились конфетами, а те, кто получил пакеты с помощью, чувствовали себя не нищими, а особо одаренными заботой Церкви.
Помощь Работягам: Грязь и Восхищение
После уроков Бальтазар почувствовал физическую потребность в труде. Его отец, офицер, привил ему не только дисциплину духа, но и закалку тела. Он считал, что праздность — это почва для греха, и поэтому никогда не позволял себе простаивать.
Он отправился в район рынка, где бурлила жизнь и кипела работа. Куда бы он ни пришел, его появление всегда вызывало почтительное изумление. Священники из Нотр-Дама обычно не спускались в грязь рынка, но Бальтазар был исключением.
Он увидел, как несколько здоровенных грузчиков пытаются сдвинуть с места тяжело нагруженную телегу с мешками зерна. Бальтазар, человек сильной физической закалки, не раздумывая, снял сутану (оставшись в чистой, но крепкой рубахе) и подошел к телеге.