«Легкая добыча». Фраза задела меня, но не вызвала обиды. Это была правда. Я была здесь гостем, незваным и неподготовленным. В мире дракона и диких зверей моя человеческая хитрость и травы Агафьи были бесполезны против зубов и когтей.
– А ты… ты не голоден? – вдруг спросила я, подняв глаза на него. Мысль о том, что он тоже хищник, неожиданно стала отчетливой и тревожной.
Игнис усмехнулся, но в его янтарных глазах не было ничего злого.
– Я питаюсь совсем другой пищей, Маша. Солнечным светом, что накапливается в скалах. Энергией земли. Изредка – рыбой из высокогорных озёр. Я… мне кажется я никогда и не охотился на теплокровных. Не помню такого грешка за собой, – усмехнулся дракон лукаво, и с какой-то хитринкой. – А ты, испугалась?
– Да, нет, что ты, – смутилась я от его вопроса. Из-за его слов я почувствовала себя одновременно глупой, но при этом спокойной. Дракон был не просто зверем, он был чем-то иным. Частью древнего, чего-то иного. Его сила служила не для пожирания, а для защиты, но не смотря на это я все равно не могла понять, так как вышло, что он понимает человеческую речь и разумен.
Я взглянула на свою пустую корзинку. Агафья ждала ягод. А я возвращалась с сердцем, полным невысказанных чувств, и с пустыми руками.
– Надо что-то собрать, – сказала я, делая попытку вернуться к первоначальной, теперь казавшейся такой мелкой, цели. – Агафья…
– Есть ягодные поляны ближе к подножью скал, – сказал Игнис, словно читая мои мысли. – Там безопаснее. Я покажу.
Мы двинулись размеренным шагом. Он переваливался рядом, его размеры и острые шипы на спине теперь казались мне не угрожающими, а надежными. Я чувствовала себя как странный отряд: девушка с корзинкой и древний дракон в роли проводника и телохранителя.
Новая поляна оказалась чудесной. Земляничные кусты росли густо, ягоды были крупными и сладкими, будто выращенные специально для нас. Я начала собирать их, а Игнис лежал рядом, наблюдая с какой-то древней, терпеливой мудростью. Его присутствие было таким естественным, что я начала говорить, не думая.
– Агафья спрашивала, где я была, – сказала я, перекладывая ягоды в корзинку. – Я сказала, что за ягодами. Она… она чувствует, что я что-то скрываю.
– Она заботится о тебе, – мягко ответил Игнис. – Это ее право. И ее страх… он основан на знании мира людей. На знании о том, как охотники обращаются с тем, что считают диковинкой.
Я остановилась, держа в руке несколько ягод. Его слова задели самое больное место.
– Я не хочу быть диковинкой, Игнис. И не хочу, чтобы ты был трофеем. Я хочу… я хочу, чтобы это место, эта связь между нас, была просто нашей. Ничьей больше.
Игнис долго молчал. Потом медленно, очень медленно, приблизил свою морду к моему лицу. Его глаза были огромными, сложными, как янтарные кристаллы с целым миром внутри.
– Такой она уже является, Маша. Никто, кроме нас двоих, не может ее видеть или понять. Но они могут ее разрушить. Поэтому мы должны быть осторожны. Осторожны не только с охотниками, но и с самими собой.
«С самими собой». Эти слова отозвались в моей душе тревожным звоном. Он говорил о моей тяге к нему, о моих смелых ночных вылазках, о растущих чувствах, которые я еще не могла полностью назвать. Он говорил о опасности позволить этой связи стать слишком сильной, слишком заметной для мира, который не готов ее принять.
Я опустила глаза.
– Я не могу быть осторожной с собой, когда думаю о тебе, – выдохнула я. – Это как… как пытаться остановить дыхание.
Игнис издал звук, похожий на глубокий, печальный вздох.
– Я знаю, – сказал он. – Я тоже.
В этот момент между нас не было ни телепатии, ни магии. Была только тихая, тяжелая правда двух существ, оказавшихся в ловушке между мирами. Мы оба чувствовали тягу друг к другу, как магнитную силу, и оба понимали, что эта сила может нас уничтожить.
Я заполнила вторую корзинку и поднялась. Солнце начинало опускаться, окрашивая скалы в золотой и розовый цвет. Время возвращаться к Агафье, к миру людей, к миру каш и трав, где драконы были лишь неразумными существами на которых охотились.
– Я должна идти, – сказала я, голос был тихим и полным непрошеной грусти.
Игнис поднялся, его огромная тень укрыла меня.