– Я провожу тебя до границы леса. До того места, где начинаются тропы людей.
Мы летели обратно не так радостно, как в начале дня. Воздух был прохладнее, и в моем сердце поселился холодный страх. Не страх перед дикими зверями, а страх перед будущим. Перед тем, что наши встречи могут стать для нас обоих опасными.
На опушке леса он опустил меня на землю так бережно, будто я была стеклянной.
– До завтра, Маша, – сказал он, и его голос звучал как обещание и как предостережение одновременно.
– До завтра, – ответила я, не зная, будет ли это «завтра» реальным или лишь надеждой.
Я шла домой, держа две полные корзинки ягод. Они были тяжелыми, ароматными, доказательством моей «продуктивной» прогулки. Но в моей душе была только одна тяжесть – тяжесть неизвестности и любви, которая росла, как дикое растение в самом темном уголке леса, где никто, кроме дракона, не мог ее увидеть.
5.3
Я медленно возвращалась по лесной тропинке, словно пытаясь оттянуть момент возвращения к обыденности. Полные корзинки земляники оттягивали руки, но их вес казался легким по сравнению с той тяжестью, которая лежала на сердце. Ягоды были яркими, душистыми, но в их сладости теперь был оттенок горечи – притворства.
Когда я подошла к крыльцу, Агафья уже стояла на пороге, обхватив руками свою старенькую шаль. На ее лице было написано беспокойство, которое сменилось явным облегчением, когда она увидела мои корзинки.
– Маша, ты где так долго пропадала? Я уже начала волноваться, думала, что ты в беду угодила, – произнесла она, но голос уже звучал мягче, без прежней строгости.
– Я нашла чудесную поляну, Агафья, – ответила я, стараясь сделать свой голос естественным и радостным. – Земляника там – просто загляденье! Набрала так много, что корзинки полные. Посмотри!
Я подняла одну из корзинок, показывая ей крупные, сочные ягоды. Агафья прищурилась, взяв одну ягодку и внимательно рассмотрев ее.
– Да, хороша, – признала она, и улыбка окончательно вернулась на ее лицо. – Сочная, сладкая, без червинки. Такая ягода – настоящий клад! Надо ее не потерять. Если ты хочешь, можем сейчас часть заготовить. У меня еще есть немного сахара – сварим варенье. А остальные заморозим в погребе, в глиняных горшках, на зиму. Или сделаем пастилу – разложим на противнях и поставим на солнце, пока они не высохнут. Выбирай, что больше нравится.
Мысли о варенье и пастиле казались мне таким далеким, таким земным занятием, после полета с драконом и разговоров о охотниках. Но я знала, что нужно поддерживать этот фасад нормальности.
– Давай сделаем варенье, – предложила я. – И пастилу тоже. Как ты говорила, зимой это будет цениться.
– Хорошо, – согласилась Агафья, уже входя в дом и направляясь к кухонному столу. – Тогда разделим ягоды: половина на варенье, половина на пастилу. Но сначала нужно их перебрать и промыть.
Мы работали вместе, молча и сосредоточенно. Мои руки автоматически выполняли привычные движения – отделяли ягоды от листьев, промывали их в холодной воде. Но мои мысли были далеко: в той долине, с Игнисом, с его янтарными глазами и словами, которые все еще звучали в моей голове: «Мы должны быть осторожны… с самими собой».
– Агафья, – сказала я после долгого молчания, когда мы уже начали засыпать ягоды в большой медный таз для варенья. – Я думаю… там еще много ягод осталось. Может, завтра я еще схожу? Чтобы собрать еще, пока сезон.
Агафья посмотрела на меня, ее взгляд был внимательным, изучающим. Она не ответила сразу, помешивая ягоды в тазу.
– Ты действительно так увлеклась сбором? – спросила она, и в ее голосе была не только радость, но и легкая тревога.
– Да, – ответила я, избегая ее взгляда. – Это место… оно такое красивое и тихое. И ягод там действительно много. Я могла бы собрать еще, чтобы у нас было достаточно на всю зиму.
Агафья вздохнула.
– Ладно, можешь сходить, – сказала она. – Но только смотри, возвращайся пораньше. Мы не просто будем заготавливать ягоды. После того, как закончим с вареньем и пастилой, мы понесем их и другие травы в селение. Там в субботу начинается праздник с ярмаркой. Они всегда закупают у меня травы и ягоды для своих праздничных столов. А ты можешь продать свою пастилу или варенье, если хочешь. Деньги будут тебе.