Встреча с Игнисом в лесу была не такой, как вчера. Он не появился сразу. Я долго стояла у скалы, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как под легкой тканью платья тело зябнет от утренней сырости. И только когда я уже собралась уходить, разочарованная и замерзшая, над скалой возникла его тень.
Он спустился бесшумно, как туман, и его зрачки, узкие и внимательные, сразу же остановились на мне. Не на корзинке, не на моих руках – а на силуэте, угадывающемся под шалью.
–В платье спрятана тайна , — произнес он. Его голос был не таким, как вчера – в нем не было мягкой насмешки, а лишь тихое, глубокое наблюдение. И что-то еще… словно едва уловимое напряжение.
– Как… как ты догадался? — спросила я, сжимая края шали.
– Я не догадался. Я почувствовал, — ответил Игнис, медленно приближаясь. Его дыхание, теплое и пахнущее дымом и смолой, коснулось моих рук. – Это платье… оно сейчас поет. Тихий, тревожный зов. Я слышал его, еще поднимаясь к скале.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха, а от странного подтверждения. Агафья была права. Вещь была живой в своем роде.
– Оно не совсем обычное, — выпалила я, и слова полились потоком, сбивчивые и горячие. Я рассказала ему всё – историю Агафьи и чужеземца, чешую дракона в ожерелье, странную удачу-неудачу, что преследовала ее. Потом про вчерашний день – про охотника Марука и его пристальный интерес к узорам, про яркую, ревнивую Аришу, ее холодный взгляд и предупреждение. Я говорила, чувствуя, как под этим платьем моя собственная судьба вдруг стала хрупкой и зависимой от куска ткани.
Игнис слушал, не шевелясь. Когда я закончила, он медленно выдохнул, и из его ноздрей вырвалось облачко теплого пара, сбившее у моих ног росу.
– Чужеземцы с караванами, — произнес он наконец, и его голос стал низким, вдумчивым. – Любят оставлять… следы. Семена странных судеб в чужих землях. Чтобы потом, через годы, наблюдать, что взошло. Как дети, сеющие неизвестные зерна.
Он наклонил голову, и его взгляд, тяжелый и древний, упал на меня, будто взвешивая.
– Но если в нем есть чешуя моего рода… Тогда это не просто наряд. Это мост. Дорога, протянутая между носителем и… источником. Между тобой и тем, кто отдал свою часть.
– Ничего не поняла. То есть оно ведет к вам? — прошептала я, и мое сердце забилось чаще.
Уголок его пасти дрогнул в подобии улыбки, и чешуйки вокруг глаз слегка приподнялись.
– Ко мне? Возможно. Или к другому. Чешуя хранит не только силу, но и след, память, смутное желание того, кому принадлежала. Она может звать, как маяк. Или привязывать, как якорь, – он помолчал, его хвост лениво провел по камню. – Твоя старая травница права в главном: в этом платье ты не станешь серой мышкой. Оно не даст тебе затеряться. А значит, не даст и покоя.
Потом он выпрямился, и его голос изменился. В нем появились низкие, теплые нотки, почти ласковые, но с оттенком чего-то могущественного, притягательного. – Знаешь, маленькая травница… Сегодня ты выглядишь… ярко. Опасно ярко. Как спелая рябина на фоне первого снега – красиво, но привлекает и птиц, и мороз.
В его словах был явный, нескрываемый флирт, игра, в которой смешивались предостережение и восхищение. И от этого мое дыхание перехватило, а по щекам разлилось тепло, никак не связанное с утренним холодом.
– Так мне… не носить его? — спросила я, уже почти зная ответ, но желая услышать его именно от него.
– Тебе стоит снять его, — сказал Игнис, и его глаза сверкнули изумрудным огнем. – Прямо сейчас. Спрятать подальше. Позволь миру находить тебя сам, без помощи этого… крикливого проводника. Особенно если ты сама еще не решила, куда хочешь прийти.
Его слова упали в тишину леса и отозвались в моей груди не страхом, а странным облегчением. Это было не приказание, а предложение выбора. Более мудрого выбора.
– Я… послушаю тебя, но сниму его как вернусь к Агафье, — сказала я, и с хитринкой посмотрела на дракона, а тот утробно рассмеялся в ответ.
– Ты права, лучше сделать это не в лесу, – Игнис издал мягкое, одобрительное урчание, похожее на отдаленный гром. – А теперь… собирай свои ягоды. Но быстро. Пока это платье не привлекло сюда кого-то с менее изысканным вкусом, чем у меня.