Пока она ела, до неё донеслись обрывки разговора двух мужчин у соседней лавки.
- …Азур, слышал, в немилость впал. Король аудиенцию отказался давать.
- Да уж, карьере советника, поди, кирдык. Хорошо, что генерал Аркон вовремя дочь-то его выгнал. А то бы эта мымра и дальше позорила род драконов.
- Говорят, настоящую свою нашёл. Истинную. Бриана из Нефритовых. Красивая, статная. Вот это пара! Не то, что дворняжка Анхела.
Анхела отвернулась. Каждый услышанный звук, каждое слово впивались в неё, как иголки. Она была здесь посмешищем. Историей, которую пересказывали на улицах, показывая пальцами. Хорошо, что хоть, кажется, в лицо её здесь не знают.
Она доела лепешку и, стараясь выглядеть увереннее, двинулась дальше. Нужно было найти ночлег. Дешевый и неприметный.
Анхела зашла в первый же попавшийся постоялый двор с вывеской «Как Дома». Внутри пахло кислым пивом и какой-то тухлятиной. Вот уж точно не скажешь, что в этом месте домашняя обстановка.
Жесть-жестянка. Хлев. Но сейчас не время выбирать. Быть бы живой, сытой и в тепле.
Хозяин, толстый мужчина с лысой головой и заляпанным фартуком, с недоверием посмотрел на подозрительную гостью.
- Чего надобно? – как-то недружелюбно поинтересовался.
- Остановиться. Хотя бы на ночь. Можно?
- Место в общей комнате на ночь стоит две серебряные кроны, - буркнул он, - едва ли не облизывая сальным взглядом белокурую красотку.
Анхела снова открыла кошелёк. Серебряные монеты здесь тоже были. Она протянула ему две.
- Имя?
- Что?
- Имя своё назови, убогая? Я должен тебя зарегистрировать в журнале посетителей.
Она колебалась лишь секунду. Но быстро пришла в себя.
- Ангелина я. Я – Ангелина, - произнесла, сообразив, что не стоит представляться Анхелой. И почему этот тип назвал её убогой? У неё на лбу написано “дура”, так, что ли?
= 6 =
Мужлан кивнул, не выражая более интереса, и бросил монеты в ящик.
- Комната в конце коридора. Ужин в стоимость не входит.
Да Боже упаси её здесь ужинать. Тут, похоже, суп из тараканов варят, а котлеты из крыс готовят. Вряд ли в этом ужасе можно рассчитывать на что-то нормальное.
Кстати, а в этом мире есть тараканы или крысы?
Анхела прошла в указанную комнату. Это было большое помещение с голыми дощатыми стенами, где стояло десятка полтора коек. Жуткое место. Неудобно. Шумно. Зато недорого.
Несколько человек уже располагались на своих местах. Кто-то спал, кто-то тихо разговаривал. Все они выглядели как бедняки, странники или наёмные рабочие.
Анхела нашла свободную койку у стены и села на жёсткий, тонкий матрас, набитый, похоже, соломой. Она сняла сапоги, завернулась в плащ, проконтролировала кошельки, чтобы те не украли и прижалась спиной к холодной стене.
В горле стоял ком. Слёзы подступали, но она сжала веки, не позволяя им пролиться. Плакать она будет потом. Когда останется одна. А сейчас вокруг были чужие люди, и слёзы были роскошью, которую она не могла себе позволить.
Кроме того, возможно, что она проспится и всё вернётся на круги своя. Эта надежда грела сердце, заряжая оптимизмом.
Она закрыла глаза, пытаясь представить мордочку кота Мурзика, свою уютную кухню, запах кофе.
Но образы были размытыми, неясными, как старая фотография, выцветшая на солнце.
Реальностью был скрип кровати под ней, храп соседа, грубый смех из общего зала и пронизывающий холод, который, казалось, исходил не снаружи, а из самой глубины её души.
Рука, та самая, которую обожгло прикосновение Аркона, по-прежнему ныла. Анхела потрогала это место в темноте. Узор под кожей, казалось, стал чуть более явственным. Словно татуировка в формате 3-D.
«Печать истинности», — снова пронеслось в голове.
Что это значило?
И почему генерал, называя своей истинной Бриану, оставил этот знак на ней, Анхеле?
Или и у Брианы есть такой же знак? Или не такой же, а какой-то иной, истинный?
Вопросы не имели ответов. Была только холодная, жестокая реальность. Анхела была одна. В чужом мире. Но при этом она отчаянно верила, что надолго здесь не задержится.