– Мы просто устали, Марк. Тяжелый день, вот и все. Пожалуйста, просто сделай, как она просит.
Марк нахмурился, но в ее голосе прозвучала такая неприкрытая тревога, что он не стал спорить.
– Ладно, ладно. Буду дома после заката. Но, может, расскажете, что вас так напугало? Я же вижу, что это не просто усталость.
Ночь опустилась на дом, как тяжелый занавес. Внутри горел теплый свет, но за окнами притаилась непроглядная тьма, полная шорохов и неясных звуков. Алиса и Ольга сидели у окна, вглядываясь в чащу деревьев, словно ожидая увидеть там что-то конкретное. Марк, чувствуя их напряжение, старался не задавать вопросов, но его взгляд постоянно возвращался к ним, полным невыразимого ужаса.
Внезапно, откуда-то издалека донесся звук, знакомый и зловещий – тихое пение, постепенно набирающее силу.
Марк вздрогнул.
– Что это? – прошептал он.
Алиса и Ольга молча переглянулись. Им не нужно было слов, чтобы понять: они пришли за ними. Пение усиливалось, проникая в самые потаенные уголки их сознания, вызывая дрожь и желание немедленно бежать. Марк тоже начал нервничать. Он смотрел на окна, словно ожидая, что сейчас из темноты появится нечто ужасное.
Неожиданно свет в доме погас. Полная тишина сменилась громким стуком в дверь. Алиса и Ольга в ужасе отшатнулись. Марк, стараясь сохранить спокойствие, подошел к двери, но Ольга остановила его.
– Не открывай! – прошептала она, ее голос дрожал от страха.
– Кто там? – крикнул Марк, стараясь, чтобы его голос звучал твердо.
За дверью воцарилась тишина, прерываемая лишь завыванием ветра. Затем, тихий, но отчетливый голос произнес:
– Откройте. Мы хотим поговорить.
Алиса и Ольга, вцепившись в руки Марка, потащили его от двери, чувствуя нутром – за ней притаилось нечто зловещее, жаждущее проникнуть в их крепость и завладеть ими. Марк, ошарашенный происходящим, пытался сопротивляться, но их объединенная воля была непреклонна. В исступлении они стали возводить баррикаду, заваливая дверь мебелью, надеясь хоть на миг задержать незваных гостей. Страх ледяной хваткой сковал сердца, но в глазах вспыхнул огонь отчаянной решимости. Они должны противостоять злу, что обрушилось на их маленький мир.
Жуткий хаос воцарился в доме. Тяжелая тумба с грохотом перегородила вход, за ней последовали стулья, трещащий под руками сервант, и даже старый, пропахший нафталином комод. Марк, наконец осознав всю кошмарность ситуации, включился в безумную работу, помогая Ольге и Алисе возводить импровизированную крепость. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились вопросы, как мотыльки в ночи, – без ответов, без надежды. Что это за пение? Кто стоит за дверью?
Пение снаружи усилилось, превращаясь в зловещий, потусторонний хор, проникающий сквозь щели в стенах, словно ядовитый туман. Стук в дверь повторился, теперь более настойчивый, агрессивный, словно испытывающий на прочность их хрупкую защиту. Баррикадная стена, дрожа, сдерживала натиск незваных гостей. Заколотив окна досками, они затаились в ожидании рассвета.
С первыми бледными лучами солнца пение стихло, сменившись зловещей тишиной. За дверью не было больше ни звука. Марк, Алиса и Ольга, словно статуи, замерли, вслушиваясь в мертвую тишину. Напряжение достигло предела.
С рассветом в их сердцах затеплилась призрачная надежда, робким лучом пронзая мрак страха. Марк, собрав воедино остатки иссякающего мужества, с опаской выглянул в окно. Двор был пуст, будто зловещие тени растворились в предрассветном тумане, оставив лишь тягостное предчувствие неминуемой беды.
Безмолвно, повинуясь единому порыву, они принялись разбирать баррикаду, каждое движение — эхо затаенного трепета. Когда дверь была освобождена, Марк медленно потянул ее на себя. Скрип петель, словно похоронный звон, разорвал тишину на части. За порогом — ни души. Лишь ледяной рассветный ветер ворвался в комнату, неся с собой запах сырости и запустения.
С дрожащим облегчением Алиса и Ольга распахнули окна навстречу хрупкому свету нового дня. Но облегчение оказалось призрачным. На стеклах, словно ледяная вязь, проступили зловещие символы, начертанные незримой рукой. А на подоконнике — лепестки, цвета запекшейся крови, словно предзнаменование грядущей трагедии.
Их маленький мир отравлен, тихая гавань превратилась в зыбучие пески отчаяния. Они знали: это лишь краткая передышка перед новой бурей. Зло не исчезло, оно притаилось в тени, выжидая часа, чтобы обрушиться с еще большей, неистовой яростью.
Утром горожане ничего не помнили. Тьма проникла в каждого, оплетая сознание липкой паутиной забвения. И когда зов лесных цветов вновь зазвучит в их одурманенных душах, никто не спасется, никому не избежать уготованной участи.