— Если с ней что-то сделали… — *он не договорил, но тишина, наступившая в этот момент, была красноречивее любых угроз.*
Авалин посмотрела на Кайрисаэля. В её глазах было то же, что и в его — смесь страха, вины и решимости. Они оба знали: промедление может стоить Фей жизни.
Весть о пропаже Фей быстро потонула в череде других тревожных новостей. Уже к следующему дню по дворцу и улицам столицы пронеслись слухи: люди исчезают. Сначала — тихо, по одному-два в неделю. Но теперь — каждую ночь кто-то не возвращался домой. И почти каждый раз пропавший был так или иначе связан с дворцом — стражник, служанка, конюх, помощник казначея.
В городе воцарилась паника. На базаре торговцы шептались, переглядываясь с опаской, и спешили свернуть лавки ещё до захода солнца. Родители держали детей в домах, окна закрывали досками, а двери подпирали засовами. На улицах почти не осталось музыкантов и зазывал — привычная жизнь столицы словно вымерла.
Лилит с самого утра созвала совет, и в тронном зале собрались командиры стражи, советники и маги. Она держалась прямо, но её руки сжимали подлокотники трона, выдавая напряжение.
— Мы имеем дело не с обычным похищением, — *твёрдо произнесла она.* — Кто бы ни стоял за этим, он действует целенаправленно.
Хирако стоял сбоку, не сводя глаз с карты города, на которой отметили места последних исчезновений.
— Этот ублюдок охотится на нас, — *прорычал он, кулаки сжались так, что костяшки побелели.* — Лилит или я — цель. Все остальные… — *он замолчал, но все поняли, что хотел сказать: остальные — просто наживка.*
Авалин подошла ближе к трону.
— Если это так, то время играет против нас. Нужно удвоить охрану и выставить магические заслоны вокруг дворца.
Кайрисаэль добавил, уже почти не скрывая раздражения:
— А ещё — прочесать весь город. И подземные ходы тоже. Кто-то проникает сюда незаметно, и мы обязаны понять как.
Но за всей этой суетой в глазах Хирако и Лилит читалось одно и то же — страх за Фей. Каждый новый пропавший мог оказаться очередной жертвой того же, кто держит её сейчас.
Так продолжалось около двух недель. Каждый день и каждую ночь Фей жила в аду — порой тьма вокруг казалась мягче, чем руки того, кто держал её в плену. Он не убивал её, но и жизни в привычном смысле не оставлял: каждый его визит заканчивался болью, синяками и новыми шрамами. Иногда он появлялся с пустыми глазами, иногда — с холодной ухмылкой, но всегда задавал один и тот же вопрос. И всегда получал в ответ тишину.
Каждое похищение он продумывал до мелочей. Фей слышала, как он иногда уходил на несколько часов, а возвращался с чем-то тяжёлым, что глухо ударялось о пол в соседней комнате. Она не видела, но чувствовала — это были новые жертвы. Порой она улавливала их приглушённые стоны или рваное дыхание… а утром — тишина, такая глухая, что в ней звенели уши.
Во дворце же тревога переросла в настоящий страх. Лилит почти перестала спать, проводя ночи за картами и донесениями стражи. С каждым новым исчезновением она всё сильнее убеждалась: охотник не просто бросает вызов — он подбирается к самому сердцу королевства.
— Это не случайность, — *тихо сказала она Хирако, когда они вдвоём остались в зале.* — Он хочет нас сломать, прежде чем ударит в полную силу.
Хирако молчал, глядя в огонь камина. Пламя отражалось в его глазах, но мысли были далеко — там, где Фей терпит боль. И он знал: если они опоздают, она не выдержит.
Очередная жертва была молодой кухаркой, худенькой эльфийкой по имени Лианна.
Ксон выследил её, когда она несла корзину с хлебом из пекарни в дворцовые кухни. Он действовал быстро — тень в переулке, запах затхлой пыли, грубая ладонь, зажимающая рот, и мгновенный удар чем-то тяжёлым по голове. Лианна даже не успела закричать.
Когда она очнулась, то уже лежала на каменном полу, в полумраке. Перед ней стояла Фей — измождённая, с распухшими запястьями, прикованная цепью к стене. В углу, за спиной Фей, раздался тихий шорох — это Ксон выходил из тени.
— Смотри, — *произнёс он холодно, бросая на пол у ног Фей окровавленный кнут.* — Может, на этот раз ты передумаешь молчать.
Он начал с Лианны спокойно, почти вежливо: задавал ей вопросы о Лилит, о Хирако, о маршрутах их передвижений и охране дворца. Лианна рыдала и только качала головой. Тогда он, не торопясь, взял нож — длинный, с тонким лезвием — и провёл им по щеке девушки, оставив тонкую кровавую линию.
Фей отвела взгляд, но Ксон резко схватил её за волосы и заставил смотреть:
— Ты должна видеть. Ты можешь всё прекратить. Стоит тебе только сказать — и она уйдёт живой.