Ответа не последовало. Лианна умерла медленно, с прерывистыми криками, а Ксон всё время оборачивался к Фей, ища в её глазах хоть намёк на уступку. Не найдя, он после убрал тело в тот же вечер, а на следующее утро слух о пропавшей кухарке разнёсся по дворцу.
Следующей жертвой был мужчина — седой гном-оружейник по имени Брогрин. Он много лет чинил и делал оружие для стражи, и Ксон прекрасно понимал, что его исчезновение вызовет страх у бойцов.
Похищение было почти бесшумным: поздно вечером Брогрин шёл домой, но в тумане над рекой его окликнул незнакомый голос. Дальше всё было просто — удушение ремнём, потеря сознания, и уже через несколько минут гном оказался в той же каменной камере.
Фей встретила его взглядом, полным отчаяния — она уже знала, что будет дальше.
— Ну что, сестра Хирако, — *усмехнулся Ксон, доставая железный прут, раскалённый почти добела.* — Сегодня мы узнаем, кого ты сильнее любишь — его или этих несчастных.
Он методично обжигал руки Брогрину, каждый раз оборачиваясь к Фей:
— Говори. Где они уязвимы? Где можно ударить?
Фей кусала губы до крови и молчала. Когда крики Брогрина превратились в хрип, Ксон добил его одним точным движением, а потом подошёл к Фей и ударил её кулаком в лицо.
— Это тоже твоё упрямство, — *прошипел он.*
Очередная жертва была человеком — молодой стражницей по имени Мири. Ксон выжидал почти неделю, следя за её маршрутом патрулирования. Когда она свернула в тёмный коридор дворца, он бросил в лицо горсть мелкого порошка, и девушка рухнула, задыхаясь.
Очнулась она уже привязанной к столбу в той же камере. Фей поняла, что Ксон нарочно чередует расы жертв — эльф, гном, человек — чтобы подчеркнуть, что для него нет разницы, и чтобы у неё не было иллюзии о его пределах.
На этот раз он действовал особенно жестоко.
— Сегодня я буду медленным, — *предупредил он, вытаскивая длинный тонкий шип, похожий на гвоздь.* — Чтобы у тебя, Фей, было больше времени подумать.
Он вонзал шип в кожу Мири, каждое движение сопровождая вопросом к Фей:
— Где они бывают без охраны? Сколько стражей на южных воротах? Когда Лилит покидает дворец?
Фей молчала, но с каждым ударом её плечи сотрясались — не от боли за себя, а от того, что она видела. Когда всё закончилось, Мири уже не дышала, а Ксон, словно назло, бросил её тело к ногам Фей.
— Помни, — *произнёс он тихо,* — пока ты молчишь, они будут умирать.
Очередной вечер был особенно тяжелым. Ксон вошёл в полутёмную комнату, в которой томилась Фей, с пустыми руками — без новой жертвы. Это было даже хуже, чем видеть его с пленником: значит, всё внимание он собирался сосредоточить на ней.
Он опустился напротив, глаза — холодные, как сталь, — впились в её лицо. Его голос был тих, но каждая фраза резала, как нож:
— Знаешь, что я сделаю с твоим братом? — *произнёс он, и уголок его губ дёрнулся в мрачной усмешке.* — Я сожгу его медленно, чтобы он почувствовал, как пламя пожирает плоть. Сначала руки — чтобы он не мог держать оружие. Потом глаза — чтобы он ослеп и видел лишь тьму.
Фей сжалась, но не ответила. Он не ждал её слов, продолжал, словно смакуя каждую деталь.
— А твоя дорогая правительница… я вырежу её сердце, когда она ещё будет жива, и покажу тебе, чтобы ты запомнила, чем заканчивается дерзость.
Он говорил так часами, не давая ей ни слова вставить, давил, бил словами в самое уязвимое. Фей пыталась держаться, но каждая фраза отдавала внутри глухой болью. Взгляд её тускнел, но она всё ещё молчала.
Когда ночь уже обволакивала всё за окнами, ксон резко оборвал речь. В его глазах что-то хищно блеснуло — и он рванулся к ней. Удар за ударом — каждый сильнее предыдущего. Он не останавливался, даже когда она уже почти не двигалась, пока её дыхание не стало рваным и слабым.
Затем он грубо схватил её за руки, затолкал в мешок, как ненужную вещь, и потащил к мосту за городом. Холодный ночной ветер трепал края его плаща, но он не обращал внимания. У обрыва он поднял мешок и, не сказав на последок:
— Запомни меня,я ксон. Я не человек и не миф. Я твой самый темный момент. Моё имя..Дарион
После этих слов он бросил его вниз, в чёрную, бурлящую воду.
Волны сомкнулись над мешком, и он, удовлетворённо хмыкнув, ушёл, будучи уверен, что больше её никто не увидит. Но судьба решила иначе.
Внизу, под мостом, проплывала русалка, возвращавшаяся к своей стае. Она заметила тёмный с силуэт, падающий с высоты, и, услышав слабый стук изнутри мешка. Нырнула. Ловко подхватив его, она рванула к берегу, вырываясь из ледяного течения.
Выбравшись на песок, русалка поспешно развязала грубую верёвку. Из мешка вывалилась окровавленная, едва живая Фей. Русалка провела ладонью над её лицом, проверяя дыхание, и, услышав едва уловимый вдох, облегчённо выдохнула.