— Скажи правду, и я отпущу.
Но библиотекарь, дрожащим голосом, только повторял:
— Я ничего не знаю.
Тогда ксон достал раскалённый железный прут и медленно, методично начал выжигать на его спине слова. Старик кричал, но звук глох в глухих стенах. После нескольких часов мучений он перерезал ему горло и выбросил тело у подножия холма. Руку, сжатую в кулак, он приколотил к стеллажу в библиотеке, вложив в ладонь листок с выжженным словом: «Скажи правду».
Третий день стал самым страшным. Пропал страж из личной охраны Лилит — оборотень Арлан. Он был силён, ловок и славился тем, что всегда стоял на страже покоев кронпринцессы. Но в тот день ксон заманил его в пустое крыло замка, бросив туда окровавленный платок, похожий на тот, что носила Клара(девушка оборотень, служанка). Арлан, думая, что его подруга в опасности, ворвался внутрь — и попал в расставленные ловушки.
Ксон сначала прострелил ему ногу арбалетным болтом, затем медленно ломал пальцы, один за другим, наблюдая, как по лицу воина стекает пот. Он не торопился убивать — сначала забрал клоки его меха, вырывая с корнем, а потом заставил его встать на колени.
— Ты ведь хотел её защитить, да? — *тихо спросил он, держа в руке нож.* — А теперь ты даже себя защитить не сможешь.
Он отрезал ему голову, аккуратно завернул её в плащ с гербом Лилит и оставил у входа в тронный зал. В свёрток вложил клоки волос Клары, чтобы все поняли, что это предупреждение.
Каждое убийство было не просто казнью — это было представление, рассчитанное на то, чтобы довести их всех до предела. Кайриссаэль и Хирако начали понимать, что он не просто убивает, а ломает каждого морально, заставляя ждать следующего удара.
Собрания начали проводиться чаще. В зале заседаний теперь почти не было людей — их место заняли магические существа, те, кто ещё недавно не доверял королевскому двору, но теперь понимал, что угрозу невозможно игнорировать.
Длинный овальный стол был завален свитками, отчётами стражи, магическими амулетами и картами, на которых отмечались места недавних убийств. В воздухе витал запах расплавленного воска и тяжёлый аромат защитных трав, развешанных по углам.
Хирако стоял рядом с Лилит — чуть позади, так, чтобы видеть и её, и весь зал. Его взгляд скользил по лицам собравшихся, выискивая малейшие признаки лжи или страха. На этот раз он молчал, хотя каждый мускул был готов к действию.
Кайрисаэль и Феанор склонились над огромной картой королевства, растянутой на отдельном столе. Они медленно, почти педантично, проверяли каждую отметку, соединяя линии между местами похищений.
— Слишком хаотично… — *тихо проговорил Феанор, нахмурившись.* — Но посмотри, Кай, если убрать два первых убийства, то остаётся чёткий полукруг вокруг столицы.
— Полукруг, который сжимается, — *мрачно добавил Кайрисаэль, и в его голосе сквозила тревога.*
Лилит вела беседу с представителями магических кланов. В её голосе звучала твёрдость, но руки выдавали усталость — она то и дело сжимала подлокотники кресла, будто только это удерживало её от порывистых движений.
— Мы должны действовать сообща, — *говорила она.* — Иначе завтра на этом месте не будет половины из нас.
— Но кто за этим стоит? — *прорычал в ответ высокий центавр с перевязанным плечом.* — Он слишком искусен, чтобы быть простым убийцей.
В зале поднялся шум — каждый начинал выкрикивать своё мнение, перебивая друг друга. Кто-то утверждал, что это человек, кто-то — что предатель среди самих магических существ.
Хирако сжал кулаки. Он знал, что это дело рук кого-то сильного, но пока не имел догадок. С каждым новым убийством у него крепло ощущение, что враг играет в изощрённую игру — и Фей в этой игре главная фигура.
Внезапно стражник вбежал в зал, задыхаясь от спешки.
— Ещё одно… — *выдохнул он.* — Найдено тело стража на северной стене. На груди… вырезано имя вашей милости, принцесса.
В зале повисла мёртвая тишина. Все взгляды обратились к Лилит, а потом — к Хирако. Он медленно выпрямился, и в его глазах полыхнуло пламя.
— Я больше не буду ждать, — *произнёс он тихо, но так, что каждый в зале услышал.* — Я найду его. Даже если это ловушка.
Кайрисаэль резко обернулся:
— Ты сейчас — последний, кому можно рисковать. Это то, чего он хочет!
— Пусть, — *прорычал Хирако, сдвигая плечи.* — Но он перестанет убивать только тогда, когда я вонзю клинок ему в горло.
Напряжение в зале стало почти осязаемым. Лилит поднялась, её голос был твёрдым:
— Если он пойдёт — я иду с ним.
Феанор поднялся из-за стола. Его голос, обычно спокойный, теперь звучал как удар металла о камень:
— Никто никуда не пойдёт.