Хирако молчал. Его взгляд стал жёстким, но где-то в глубине глаз мелькнула тень настороженности. Будто память невольно вытаскивала из глубин давно забытые лица, крики, запах гари и дыма той войны. Он вспомнил тот лес… И то, что, возможно, не все погибли в пламени, которое он тогда вызвал.
Феанор, заметив его напряжение, отстранился и сел обратно, но в его голосе всё ещё сквозила тревога:
— Если я прав, значит, он не остановится. И пока Фей не очнётся, у нас нет ни одного прямого свидетеля, кто мог бы описать его лицо.
Тишина снова окутала зал. И казалось, даже каменные стены замка прислушиваются к их разговору.
Хирако молча провёл ладонью по волосам, словно пытаясь привести в порядок не только их, но и собственные мысли.
— Я… чувствовал его магию, — *проговорил красноволосый, голос звучал глухо, но уверенно.* — С самого начала. Но… думал, что мне просто кажется. Что это — отголоски старых воспоминаний.
Кайрисаэль поднял на него взгляд.
— Нам всем казалось, что нам кажется, — *произнёс он медленно.* — И в этом его преимущество. Он заставляет нас сомневаться в собственных ощущениях.
Лилит, до этого сидевшая напряжённо, вдруг резко поднялась, её платье едва слышно зашуршало о пол.
— Но ведь магические расы чувствуют магию друг друга, — *сказала она быстро, словно боясь, что кто-то перебьёт.* — Если мы знаем, что он ксон, почему бы просто не найти его по магии?
В этот момент дверь зала тихо, но решительно распахнулась, и внутрь вошла Авалин. Её шаги были неторопливыми, но в них чувствовалась сталь. Она встала рядом с Феанором, слегка опершись ладонью о край стола.
— Это невозможно, — *произнесла она сразу, даже не поприветствовав собравшихся.*
Лилит нахмурилась.
— Почему?
Авалин перевела взгляд на неё.
— Потому что такие, как он, умеют прятать свою магию. Не просто подавлять её, как в бою, а полностью стирать все следы. Чтобы этому научиться, нужны годы. И…кровь тёмных эльфов.
В зале на несколько долгих секунд воцарилась тишина. Даже пламя свечей потрескивало едва слышно.
— Значит, — *медленно произнесла Лилит,* — он может быть рядом, и мы… не почувствуем ничего?
— Именно, — *кивнула Авалин.* — Это делает его опаснее, чем вы думаете.
Один из страж сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Значит… всё это время он мог быть здесь. Ходить по тем же коридорам. Слушать наши разговоры. И мы даже не подозревали.
Лилит почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Никто ничего не сказал. Все понимали, что с этого момента любая дверь, любой шаг в коридоре — может быть его.
После собрания Хирако не стал задерживаться ни с кем в коридорах. Молчаливой тенью он вышел из зала, чувствуя, как в груди копится тяжесть. Каждый шаг по каменным плитам отдавался глухо, как будто сам замок слышал его мысли.
Дверь в лазарет открылась без скрипа. Здесь пахло травами, дымом от успокаивающих свечей и чуть горьким зельем, которое давали тяжелораненым. Лунный свет, пробивавшийся сквозь узкое окно, серебрил простыни.
Фей лежала неподвижно, её дыхание было ровным, но слишком тихим, словно она боялась потревожить тишину этого места. Лицо бледное, губы почти бесцветные, а длинные тёмные волосы рассыпались по подушке.
Хирако подошёл к кровати и сел на низкий деревянный стул. Некоторое время он просто смотрел на неё, прислушиваясь к её дыханию, и лишь потом заговорил — тихо, будто боялся разбудить её слишком резко.
— Фей… — *он на секунду замолчал, подбирая слова.* — Ситуация… хуже, чем я думал. В королевстве кто-то охотится на Лилит. На магических… таких, как мы. И он слишком умён, чтобы оставлять ошибки.
Он положил локоть на колено и сжал ладонью виски.
— Феанор думает, что это ксон с кровью тёмных эльфов. Такой, кто умеет скрывать магию полностью. И если он прав… значит, мы всё это время дышали с ним одним воздухом и даже не знали.
Он чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.
— Представляешь, Фей, он мог пройти мимо меня хоть вчера. А я… даже не почувствовал.
Хирако наклонился чуть ближе, как будто его слова могли пробраться к её сознанию сквозь сон.
— Если ты очнёшься… ты сможешь сказать, кто это был. Только ты видела его лицо. И… я обещаю, Фей, он заплатит за всё, что сделал.
Его пальцы осторожно коснулись её ладони. Она была тёплой, но не ответила на прикосновение. Хирако закрыл глаза, позволяя себе всего несколько секунд тишины, а потом тихо добавил:
— Даже если придётся сжечь полмира.
В лазарете стоял полумрак. Сквозь узкое окно пробивались тонкие лучи света, выхватывая из тишины силуэты кроватей и еле уловимый запах целебных трав. Воздух был неподвижен, и лишь тихое ровное дыхание Фей нарушало вязкое спокойствие комнаты.