Дверь тихо приоткрылась, и в проёме появилась Авалин. Она не вошла сразу — задержалась, опершись плечом о дверной косяк, словно пыталась понять, стоит ли сейчас вмешиваться в мысли того, кто сидел возле постели. Её взгляд остановился на Хирако.
Он сидел, чуть наклонившись вперёд, локти упёрты в колени, руки сцеплены в замок. Тень от его фигуры падала на пол, и в этой неподвижности было что-то тяжёлое, почти каменное.
Авалин шагнула внутрь, её шаги почти не было слышно. Она подошла ближе и, остановившись рядом, негромко сказала:
— Лилит рассказала мне… что вы в последнее время почти не разговариваете.
Хирако медленно поднял голову, переводя взгляд на неё. Его глаза потемнели, в них скользнула тень усталости.
— Сожалею об этом, — *ответил он тихо, почти глухо.* — Но сейчас… — *он отвёл взгляд обратно на Фей,* — я слишком переживаю за сестру.
Авалин чуть нахмурилась, но не осудила. Она обошла кровать, села на стул рядом, её пальцы легко коснулись подлокотников, будто она искала опору.
— Лилит тоже переживает за Фей, — *мягко сказала она.* — И не только за неё.
Хирако сжал губы, но промолчал.
— Она боится за всех, кто уже погиб, — *продолжила Авалин, её голос стал тише, но твёрже.* — И за тех, кто ещё может погибнуть. Потому что этот убийца… — *она задержала дыхание на мгновение,* — пытается подобраться к ней.
Слова повисли в воздухе, холодом скользнув по коже.
Хирако чуть опустил голову, прикрыв глаза, как будто пытался сдержать рвущийся наружу гнев.
— И ты понимаешь, — *тихо добавила Авалин,* — что, пока ты отстраняешься от неё, ему только проще.
Он не ответил сразу. Но пальцы его сжались так, что побелели костяшки.
Авалин глубоко вдохнула, будто собираясь с духом, и медленно повернулась к Хирако. В её глазах мелькнула тень, которая мгновенно сменилась суровой решимостью.
— Хирако… — *начала она, и в голосе впервые не было холодной строгости, лишь человеческое тепло, непривычное и потому особенно заметное.* — Сын…
Хирако замер, будто не сразу поверил, что услышал. Он не двигался, только чуть сузил глаза, внимательно вглядываясь в её лицо.
Авалин на мгновение отвела взгляд, но потом всё же встретила его прямой, твёрдый, как сталь.
— Я прошу тебя… держись рядом с Лилит. Чтобы с ней ничего не случилось.
— Ты думаешь, я не собирался? — *тихо спросил он, но в его голосе слышалось что-то другое — почти удивление от того, что она просит.*
— Мы с Феанором, да и все остальные, — *продолжила Авалин, не обращая внимания на его тон,* — будем защищать её. Но… ей нужен рядом именно ты. Не только как воин. Ты… для неё больше, чем щит.
Хирако медленно кивнул.
— Можешь не сомневаться. Пока я жив — до неё он не доберётся.
— Вот и договорились, — *сказала эльфийка, и в лазарете снова повисло напряжённое, но уже более осмысленное молчание.*
Авалин отступила на шаг, будто отдав этот момент им двоим.
Хирако ещё некоторое время сидел у постели Фей, наблюдая за её бледным лицом и редким дыханием. Тихий треск свечи и запах лечебных трав словно удерживали его там, но мысли всё чаще возвращались к Лилит. В груди неприятно давило — не от тревоги за Фей, а от осознания, что между ним и крон-принцессой снова легла холодная тень.
Он поднялся, поправил плащ и покинул лазарет. Коридоры казались бесконечными, а тишина — слишком гулкой. Когда он подошёл к их с Лилит покоям, дверь неожиданно открылась, и на пороге появилась Моника. Её глаза были чуть красными — она явно только что успокаивала кого-то.
— Дядя Хирако… — *она замялась, словно не решаясь продолжать.* — Тётя… сейчас плачет.
От этих слов у него будто что-то оборвалось внутри. Лёгкая тень боли мелькнула в глазах, но он лишь коротко кивнул. Он и так знал, почему. Её слёзы — это не усталость, не страх… это он. Его холодность, его сдержанность, этот вечный щит, который он держал перед собой.
Он сделал шаг внутрь.
Лилит сидела на кровати, спиной к окну, а лунный свет ложился на её распущенные волосы. Увидев его, она быстро вытерла слёзы ладонями, словно хотела стереть само их существование.
— Я… всё в порядке, — *сказала она тихо, но голос предательски дрогнул.*
Хирако закрыл за собой дверь и на секунду замер, разглядывая её. Хотелось подойти, обнять, но ноги будто приросли к полу. Он боялся, что если сделает шаг, то сорвёт ту тонкую нить, на которой держался их шаткий мир.
— Нет, не в порядке, — *произнёс он тихо, но твёрдо.*
Лилит подняла на него глаза, в которых всё ещё блестели остатки слёз, и молча смотрела, ожидая, что он скажет дальше.