— Тише… я своя, — *Саурлинн бросилась к ним, быстро развязывая путы. Дети вздрагивали от каждого её движения, будто боялись нового удара.* — Всё… всё хорошо, — *её голос стал мягким, почти материнским.* — Я вас выведу.
Она осторожно подняла девочку, мальчик с трудом поднялся сам, и, обняв их, вывела наверх.
Когда они вышли в зал, Феанор сразу оставил поиски и рванул к детям. Его руки засияли мягким светом, он опустился перед ними на колени.
— Потерпите немного, — *его голос был тихим, спокойным, словно колыбельная.* — Я помогу.
Магия начала снимать боль, закрывать кровоточащие раны, постепенно облегчая дыхание.
Хирако, увидев, кого прятал Дарион, побледнел. Его взгляд, полный злобы, стал таким холодным, что в комнате словно похолодало. В его голове раз за разом вспыхивали картины: его собственная сестра — маленькая, напуганная, окровавленная… Её крики. Её слёзы.
— Ты… — *он обернулся к Дариону, чьи волосы всё ещё сжимал в руке. Его пальцы задрожали, но не от слабости, а от ярости. Огонь на ладони стал жарче, воздух зашипел.* — Дети, — *Хирако произнёс это слово так, будто оно резало ему горло.* — Ты тронул детей…
Дарион лишь усмехнулся уголком губ, будто хотел что-то сказать, но не смог — заклинание Феанора держало его крепко.
Хирако резко вдавил его лицом в пол.
— За это нет прощения. Ни одного оправдания. — *Его голос был уже не яростным, а тихим, смертельно холодным.* — Ты не достоин даже страха.
Его рука обожгла волосы Дариона, и запах жжёной плоти заполнил комнату.
— Я заставлю тебя почувствовать всё, что чувствовали они… — *Хирако прошептал, сжимая его голову, словно намеревался прожечь её насквозь.*
Феанор, всё ещё лечивший близнецов, обернулся и резко повысил голос:
— Хирако! Достаточно!
Но по глазам Хирако было видно — он уже балансировал на грани, где жажда возмездия сильнее любой логики.
Саурлинн мягко, но твёрдо положила ладонь на плечо Феанора.
— Пусть, — *тихо сказала она, глядя прямо в его глаза.* — Он заслужил. Ты сам видишь.
Феанор хотел возразить, но, увидев перепуганные глаза близнецов и то, с какой ледяной решимостью смотрела Саурлинн, лишь тяжело вздохнул. Его руки продолжали лечить детей, но он больше не вмешивался.
Хирако же, стиснув зубы, рывком поднял Дариона, будто тот был тряпичной куклой.
— Вставай. Твоё время только началось.
Его голос был низким, спокойным, но от этого ещё страшнее. Огонь на ладони стал ярче, пламя вырывалось и освещало полутёмный зал. Дарион извивался, но магия паралича не давала ему ни малейшего шанса вырваться.
— В замок, — *приказал Хирако.* — Там он и узнает цену боли.
Уже через час, в тёмной каменной темнице, стены которой хранили стоны сотен пленников, Дарион был прикован к холодным цепям. Факелы на стенах мерцали, освещая его искажённое злобой лицо.
Хирако стоял напротив, в его глазах пылал огонь мести. Он не торопился. Каждое движение было размеренным, обдуманным.
— Ты думал, смерть — это наказание? — *он усмехнулся, обводя пальцем по раскалённому клинку, от которого шёл жар.* — Ошибаешься. Смерть — милость.
Хирако заносил руку, и огненные языки скользили по коже Дариона, оставляя ожоги. Тот срывался на хрип, но заклинания Саурлинн не давало ему потерять сознание.
— Ты заставил детей кричать… — *шептал Хирако, глядя прямо в его глаза.* — Теперь твой крик будет эхом звучать в этих стенах.
Дарион пытался выкрикнуть проклятия, но очередной удар огня заставлял его голос срываться на стон.
Саурлинн молча наблюдала, её глаза оставались серьёзными и холодными. Для неё это тоже было правосудием.
Часы тянулись. Дарион то кричал, то задыхался от боли, но смерть так и не приходила. Хирако отмерял всё дозировано, наслаждаясь каждой секундой его страданий.
— Запомни, — *сказал он, прижимая раскалённый клинок к его плечу,* — я не палач. Я мститель. И ты будешь умирать ровно столько раз, сколько они плакали.
Темница оглашалась эхом его слов и стонами Дариона, а за дверями стояла тишина.
Вторая ночь
Темница была пуста, кроме них двоих. Каменные стены сырые, цепи звенели от каждого движения Дариона. Он не мог пошевелиться, лишь глаза метались в бешенстве и страхе.
Хирако медленно подошёл, зажёг факел и воткнул его в держатель. Лёгкий полумрак сменился жёлтым светом, выхватывающим их фигуры из темноты.
— Сегодня ты узнаешь, каково это — кричать так, что голос срывается, но никто не слышит, — *произнёс Хирако, склонившись к нему.*
Он поднёс ладонь к лицу Дариона. Пламя вспыхнуло прямо на его пальцах и потянулось тонкой струёй, обжигая кожу пленника. Сначала слегка — так, будто солнце жгло в летний полдень. Потом жар усилился. Дарион стиснул зубы, пытаясь не кричать, но в какой-то момент не выдержал и заорал так, что эхо ушло по коридорам.