— Не уходи от меня, — *прошептала она, сжимая его рубаху.* — Не позволяй этой тьме поглотить тебя… Я чувствую, что ты меняешься…
Хирако медленно поднял руку и обнял её, на мгновение закрыв глаза. В его голове бушевали образы — крики Дариона, пламя, разлетающийся прах. Но рядом с Лилит всё это словно теряло силу, растворялось в её тепле.
— Я рядом, — *тихо ответил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.* — И никогда не позволю тьме забрать меня от тебя.
Лилит вскинула голову и посмотрела прямо в его глаза. И Хирако понял: она не до конца верит словам, но всё равно готова держать его, даже если придётся идти за ним в самую бездну.
Но не смотрят на это,девушка настояла на том, что пойдёт вместе с ним в сад. Она упрямо схватила его за руку и сказала твёрдо, почти по-королевски:
— Если ты идёшь — то и я тоже. Не спорь.
Но Хирако нахмурился, скользнув взглядом по её лёгкой сорочке. Ветер уже пробирал сквозь стены, а ночи становились всё холоднее.
— Ты замёрзнешь, — *сказал он резко, но в голосе слышалось не раздражение, а забота. Он наклонился ближе и прошептал:* — Я не прощу себе, если простудишься. Иди в покои, переоденься.
Она хотела возразить, но, встретив его твёрдый взгляд, лишь вздохнула и уступила. Хирако ждал у двери, и, когда Лилит вернулась уже в тёплом плаще, накинутом поверх платья, он невольно улыбнулся уголком губ.
— Так лучше, — *тихо сказал он, протягивая ей руку.* — Пойдём.
---
Они вышли в сад. Там царила глубокая ночь, и только луна и мириады звёзд заливали всё серебряным светом. Листья уже опали с деревьев, оставив тёмные ветви, что тянулись к небу, словно руки. Ветер был резким, но свежим, и в нём чувствовалось дыхание приближающейся зимы.
Хирако шёл чуть впереди, но чувствовал, как пальцы Лилит крепко держат его ладонь, будто она боялась, что он растворится в ночи.
— Знаешь… — *начала она, её голос был мягким, как шелест листвы.* — Мне всё равно, что вокруг нас тьма, враги или предатели. Пока ты со мной — мне ничего не страшно.
Он опустил взгляд на неё. Лунный свет отражался в её глазах, и они сияли искренней нежностью.
— Ты слишком многим жертвуешь ради меня, — *тихо ответил Хирако.* — Я не достоин того, чтобы ты шла рядом, когда твоя жизнь могла бы быть простой, светлой…
— Замолчи, — *перебила она неожиданно твёрдо.* — Никогда больше не говори так. Я выбрала тебя. Ты — моё сердце. Я люблю тебя, Хирако, и не брошу, что бы ни случилось.
Эти слова ударили его сильнее любого заклятия. Внутри всё дрогнуло. Сколько раз он считал себя чудовищем, палачом, проклятием — а вот она смотрела на него так, будто перед ней был не монстр, а человек, которого стоит любить.
Он остановился и обнял её, прижимая к себе так крепко, что она почувствовала, как его сердце колотится.
— Лилит… — прошептал он ей в волосы. — Ты — единственное, что удерживает меня от падения в бездну.
Она улыбнулась, не отстраняясь, и тихо ответила:
— И буду удерживать, сколько нужно. Хоть вечность.
Ночь окутала их, но холод больше не ощущался — только тепло их близости.
Они остановились у лавочки, и Хирако усадил Лилит, аккуратно помогая ей устроиться. Он сам сел рядом, обнял её за талию и притянул ближе. Лилит положила голову ему на плечо, и её мягкие волосы щекотали его шею. На какое-то время они молчали, слушая, как ветер шуршит в голых кронах деревьев.
— Знаешь, Лилит… — *заговорил Хирако низким, чуть хриплым голосом.* — Я всё ещё боюсь. Боюсь причинить тебе боль. Несмотря на всё, что мы уже пережили. Несмотря на то, что клянусь себе каждый день быть осторожным рядом с тобой. Внутри меня слишком много… того, что нельзя назвать светом.
Лилит чуть повернула голову, её губы коснулись его шеи, и она улыбнулась едва заметно.
— Если бы ты хотел причинить мне боль… — *сказала она мягко.* — Ты бы сделал это уже давно. Но ведь ещё не сделал это нарочно? Значит, всё, чего ты боишься — только в твоей голове.
Он невольно крепче обнял её, будто боялся, что она исчезнет.
— Я тебе доверяю, Хирако, — *продолжила Лилит тихо, но твёрдо.* — Полностью. Целиком. Даже больше, чем самой себе.
Эти слова прожгли его сердце. Ему хотелось возразить, но в её голосе была такая уверенность, что он не смог.
Лилит подняла руку и осторожно коснулась повязки, закрывающей его глаз. Хирако замер, будто в груди сжался холодный комок. Но она не спросила разрешения, а просто медленно, бережно развязала узелки.
Ткань спала, открывая его левый глаз. На нём чернела метка — древний знак богини, врезавшийся в кожу, как проклятие. Вокруг неё расходились тёмные царапины, словно сама тьма пыталась вырваться наружу. Многие, кто видел это впервые, шарахались прочь, в их взгляде читался ужас.