Он рассказывал о своей семье — о тех редких, но ярких воспоминаниях, что у него остались, о сестре, которая любила плести венки из цветов. Его голос становился мягче, когда он вспоминал их. Лилит слушала внимательно, с теплотой в глазах, словно боялась упустить хоть слово.
В ответ она поделилась воспоминаниями о своём детстве в замке: о том, как часто ощущала себя чужой среди блеска и роскоши, как искала уединение в садах, где можно было мечтать о свободе,из родных её любили только бабушка и дедушка, которые умерли, когда ей было 6,про сближение с Авалин и Феанором.
Они смеялись, когда находили похожие черты в своих историях. Смех звучал непривычно легко, особенно для Хирако, и Лилит радовалась каждой его улыбке.
Чем дольше длился этот ужин, тем больше они расслаблялись. Между ними будто снова возникала та тонкая, почти невидимая ниточка, что соединяла их сердца — ниточка доверия и нежности.
Хирако вдруг задержал взгляд на ней дольше, чем обычно. Его черные глаза сверкнули в свете свечей.
— Знаешь, — *тихо сказал он,* — я редко чувствую себя спокойно. Но рядом с тобой… это возможно.
Лилит смутилась, её щёки зарозовели, и она опустила взгляд.
— А я всегда хотела, чтобы ты чувствовал себя в безопасности рядом со мной.
Между ними повисла тёплая тишина, не неловкая, а наоборот — наполненная.
После ужина зал постепенно начал оживать: свечи в канделябрах разгорались всё ярче, мягкий свет отражался в хрустальных бокалах и золотых узорах на стенах. Музыканты, будто угадывая настроение, сменили размеренные мелодии на более лёгкие и тёплые.
Хирако, всё это время сидевший рядом с Лилит и почти не отводивший от неё взгляда, медленно поднялся. Его движения были немного резкими, но в них ощущалась какая-то сдержанная решимость. Он протянул ей руку, чуть наклонившись вперёд.
— Разрешите пригласить вас, моя госпожа, — *с едва заметной улыбкой произнёс он.*
Лилит, чуть удивлённая, но приятно тронутая, подняла брови, а потом мягко вложила свою ладонь в его.
— Ну, если мой муж приглашает, как я могу отказать?
Музыканты тут же сменили мотив на плавный и чувственный — скрипки зазвучали глубже, флейта тонко вывела мелодию.
Они вышли в центр зала. Лилит положила руку ему на плечо, другая легла в его ладонь. Хирако обхватил её талию чуть крепче, чем полагалось для придворного танца, и это заставило её улыбнуться и чуть опустить взгляд.
— Знаешь… — *тихо начала Лилит, когда их шаги уже слились с ритмом музыки,* — я часто вспоминаю тот день. Когда тебя привели во дворец. Израненного, в кандалах, одежда — в клочья. Все смотрели на тебя с опаской… а я почему-то не испугалась. — *Она чуть улыбнулась сквозь лёгкую грусть.* — Ты показался мне… чертёнком. Очень милым, но колючим.
Уголки его губ дрогнули. Он чуть наклонил голову, ловя её взгляд.
— Милым? В кандалах, с клыками и ненавистью в глазах? Ты странная, Лилит.
— Может быть, — *мягко ответила она.* — Но именно это я и подумала.
Хирако задержал дыхание на секунду, будто собираясь с мыслями.
— А я… — *он отвёл взгляд в сторону, но снова вернул его к ней,* — тогда ненавидел людей. Всем сердцем. Всё, что с ними связано. Но когда я увидел тебя… сидящую на троне… я подумал, что ты не человек. — *Его голос стал тише.* — Ты была как богиня.
Лилит замерла в движении, её глаза расширились, и она покраснела, едва заметно. Сердце сбилось с ритма, и она сделала шаг чуть позже музыки.
— Богиня? — *тихо повторила она, слабо улыбнувшись, но в её голосе слышалась трепетная неуверенность.*
Хирако мягко притянул её ближе, так что их лица оказались совсем рядом.
— Да. Богиня, которая протянула руку чудовищу.
И на миг музыка словно перестала существовать. Остались только они — её пальцы, сжимавшие его ладонь, его дыхание, обжигавшее её щёку, и взгляд, от которого хотелось утонуть.
Хирако долго смотрел на Лилит. В её глазах светилась усталость, но и мягкость, доверие с нежностью. Взгляд её был таким, каким он видел его в самые трудные дни, когда ему казалось, что мир рушится и всё против него. Она всегда смотрела на него так, будто даже самый закалённый в битвах воин имел право просто быть человеком рядом с ней.
Его пальцы осторожно скользнули по её щеке, словно боялся, что она растворится, стоит ему коснуться слишком резко. Он тихо, почти шёпотом, но так, чтобы она услышала, произнёс:
— Я никогда бы не выбрал любовь к другой…
Слова прозвучали не обещанием, а признанием истины, которую он хранил глубоко в сердце. Лилит слегка приоткрыла губы, будто хотела что-то сказать, но не успела — Хирако наклонился и поцеловал её.