— Он спокоен рядом с тобой, — *сказала она тихо, поправив плед, чтобы младенца не коснулось вечернее дуновение сквозняка.* — Дети всегда чувствуют сердце матери.
Саурлинн улыбнулась устало, но искренне, поглаживая головку сына.
— А я всё боюсь… вдруг сделаю что-то не так, вдруг причиню ему боль. Я ведь никогда… не думала, что смогу быть матерью.
Авалин мягко коснулась её плеча.
— Ошибки совершают все. Но твоё желание заботиться о нём — уже самое главное. Остальное придёт с опытом.
На другом конце комнаты Феанор сидел за низким столиком напротив Илириары. Его обычно холодный и строгий взгляд смягчился, когда он говорил. В руках он держал маленькую деревянную игрушку в виде зверька — он показал её, потом положил на стол.
— Главное, что нужно младенцу от отца, — это чувство надёжности. Он ещё ничего не понимает о мире, но чувствует: твой голос, твои руки, твоё дыхание. Если ты рядом, если ты спокоен — он будет спокоен тоже.
Илириара внимательно слушал, даже не мигая. Для него это было непривычно — видеть сурового воина, который вдруг говорил о таких простых, тёплых вещах.
— А если я ошибусь? — *спросил он тихо, почти шёпотом.* — Если сделаю что-то неправильно?
Феанор посмотрел прямо ему в глаза.
— Ошибки — не страшны. Страшно — равнодушие. Если будешь рядом и будешь любить — ты уже будешь для него хорошим отцом.
Он сделал паузу и добавил, с чуть заметной улыбкой:
— А если не знаешь, что делать — спроси у жены. Она всё равно всё знает лучше.
В взгляде Авалин мелькнуло тепло. Саурлинн тихо рассмеялась, стараясь не разбудить малыша. Атмосфера в комнате стала мягче, напряжение последних дней будто рассеялось.
Когда Саурлинн, Илириара и их ребёнок через время покинули покои, за ними тихо закрылась дверь. Последние шаги по коридору стихли, оставив в комнате только тишину и мягкое тепло огня в камине.
Авалин задержалась у двери чуть дольше, чем следовало, и лишь когда убедилась, что никто больше не войдёт, повернулась к мужу. В её глазах блеснула знакомая хитринка, губы изогнулись в лукавой ухмылке.
— Что? — *насторожился Феанор, наливая себе воду из кувшина и пытаясь скрыть усталость.*
Но ответом стало не слово. Авалин, до этого закутанная лишь в лёгкий халат, медленно стянула его с плеч. Ткань мягко соскользнула, упала на пол, открывая её стройный силуэт.
Феанор поперхнулся водой и закашлялся, едва не пролив половину из стакана.
— Ава!.. — *он едва выговорил её имя, но в голосе было больше смущения, чем упрёка.*
Эльфийка подошла к нему плавно, словно танцуя, и, перехватив стакан, ловко поставила его на столик. А затем — решительно, но мягко — надавила на грудь мужа, заставив его лечь на постель.
— Расслабься, — *тихо прошептала она, устраиваясь поверх него, усаживаясь на его бёдра так уверенно, что он и пошевелиться не успел. Её пальцы уже скользнули к пуговицам его рубашки.*
Феанор весь покраснел — от шеи до кончиков ушей. Он не знал, куда девать руки: то хотел оттолкнуть её, то обнять, но в итоге лишь лежал, растерянно моргая.
— Авалин… — *его голос дрогнул,* — ты… с ума сошла?
Она улыбнулась, нагнулась ближе и чуть каснулась его губ своими, обжигающе тепло и дерзко.
— Нет, любимый. Просто решила напомнить тебе, что ты не только воин и советник. Ты ещё и мой муж.
Она расстегнула ещё одну пуговицу, медленно, нарочно томительно.
— А значит… сегодня ты подчиняешься мне.
Феанор не сопротивлялся её прикосновениям. Он словно сам ждал этого момента слишком долго. Когда её пальцы скользнули по его плечам и осторожно стянули рубашку, мужчина коротко вдохнул, но позволил ей сделать это до конца.
Ткань упала на пол, и в полумраке комнаты кожа Феанора будто засияла, отливая бронзовым светом. Его взгляд стал глубже, серьёзнее, и уже через мгновение он решительно перевернул Авалин, оказываясь сверху. Её волосы разметались по подушке, а дыхание участилось.
Он прижался к её губам, целуя настойчиво и вместе с тем бережно, будто боялся, что это видение растворится, если он окажется слишком резким. Его руки скользнули по её бокам, чувствуя каждую линию её тела.
Авалин, оказавшись снизу, не испытала ни капли страха — только лёгкое волнение, будто её сердце билось в такт его дыханию. Она обвила его за шею, позволяя углубить поцелуй.
Феанор поднял её ноги и осторожно уложил их себе на плечи, так, что она оказалась полностью в его власти. Но в его движениях не было грубости — только желание быть ближе, слиться с ней. Он жадно впитывал её вкус, её тепло, словно всё, что было между ними раньше — споры, молчания, недосказанность — сгорело в этом мгновении.