Её слова пронзили его сердце, и он обнял её так, будто хотел навсегда спрятать от мира.
Когда они вошли в покои, он не позволил никому из слуг вмешиваться. Всё сделал сам — поправил подушки, усадил её на мягкую постель, накрыл одеялом. А потом сел рядом и взял её ладонь в свою, не отпуская ни на миг.
Фей снова попыталась его поддразнить:
— Если ты будешь так обо мне заботиться, я никогда больше не захочу вставать.
Кайрисаэль впервые за долгое время тихо рассмеялся. Но смех быстро сменился серьёзностью. Он наклонился ближе, прижавшись лбом к её руке.
— Даже если тебе придётся лежать так месяцами… я всё равно буду рядом.
Фей смотрела на него с любовью и пониманием. И впервые за последние дни в её сердце зародилась тихая уверенность: вместе они переживут всё.
Как и подобало супругу, ночью Кайрисаэль спал с Фей. Но назвать это сном было бы неправдой — он лишь лежал рядом, вглядываясь в её бледное лицо, слушая её дыхание, ровное, но слишком слабое.
Он не мог уснуть, пока она в таком состоянии. Мысль о том, что её могли вырвать у него так же внезапно, как многих других жертв, терзала его куда сильнее, чем он хотел себе признаться.
Фей была сестрой Хирако, и это знали все. Но для Кайрисаэля это не имело значения. Он видел в ней не только родство с эльфийской и человека, не только кровь древних, но и женщину, уязвимую и одновременно сильную по-своему.
Да, в отличие от брата, которому достались более выраженные эльфийские гены матери, Фей была ближе к людям. Её тело было хрупким, в её движениях не чувствовалось той же незыблемой уверенности, что в каждом шаге Хирако. Она часто болела в детстве, и даже её магия, хоть и существовала, была сдержанной, будто бы стесняющейся своей силы. Но именно эта человечность делала её особенной для Кайрисаэля.
Он провёл пальцами по её щеке, осторожно, как если бы она была сделана из тончайшего стекла.
— Ты сильнее, чем кажешься, — *прошептал он почти беззвучно.* — Даже если сама не веришь в это.
Он знал, что её магия отличалась от других ксонов. Она никогда не пыталась доминировать, не горела пламенем или льдом — напротив, она напоминала мягкое тепло, скрытое внутри. Её сила всегда проявлялась в мелочах: она могла успокоить, могла согреть, могла дать надежду там, где, казалось, её уже не осталось.
И сейчас, когда её тело боролось за жизнь, Кайрисаэль чувствовал, что именно эта магия удерживает её на грани.
Он прижался ближе, обнимая её осторожно, чтобы не тревожить раны и слабое тело. Его глаза не смыкались — он слушал каждый её вдох, словно боялся, что в какой-то момент их станет меньше.
— Я не позволю тебе уйти, Фей… — *сказал он твёрже, и впервые за долгие часы в хего голосе прозвучала ярость.* — Не позволю. Даже если придётся сжечь весь мир ради тебя.
Он понимал: пока она спала, он обязан был быть её щитом. И Кайрисаэль, эльф, привыкший к стратегиям и стабильности, впервые ощущал себя просто мужчиной, который отчаянно держит за руку ту, без кого не представляет своей жизни.
Тем временем Фей снилось прошлое. В её снах время словно оборачивалось вспять, возвращая её туда, где ещё были живы мама и папа, где солнце светило теплее, а мир не знал той войны, что впоследствии сожгла всё вокруг.
Она видела себя — маленькой, хрупкой девочкой с большими глазами. Несмотря на то, что в её жилах текла смешанная кровь, внешне она казалась слишком нежной, слишком хрупкой для своего рода. Многие удивлялись: как так вышло, что Хирако, её старший брат, всегда таскал её за собой? Ведь он был огнём — сильным, упрямым, неукротимым. Но рядом с ним всегда была она — тень, крохотный лепесток рядом с пламенем.
Хирако, Кайрисаэль, Саурлинн и Илириара — все они были старше неё. Это были друзья её брата, но в душе Фей знала: каждый из них относился к ней, как к младшей сестре. Даже Кайрисаэль, холодный и строгий, всегда находил для неё слова поддержки, хоть и редко показывал это открыто. Саурлинн дразнила её, но никогда зло; Илириара делился историями и тайнами, будто оберегая её от грубости мира.
И всё же, иногда Фей оставалась одна.
В этом сне она снова оказалась у реки. Лес был наполнен звуками — шелест листвы, журчание воды, далекие крики птиц. Она любила приходить сюда: отражение на воде казалось иным, будто спокойным и добрым двойником.
Но в тот день её окружили. Несколько подростков, тоже ксоны, но жестокие и грубые. Они начали дразнить её за рост, за её магию, которая не казалась им достаточно сильной.
— Какой из тебя ксон? — *фыркнул один, толкнув её плечом.* — Смотри на себя! Хрупкая, будто стеклянная!
— Да она даже воды толком поднять не сможет, — *усмехнулся другой и швырнул камешек прямо в её сторону.*