— Подготовьтесь к вечеру, — *сказала она утром, обращаясь к ним, и улыбнулась так тепло, что даже самые строгие и замкнутые слуги не смогли сдержать радостного блеска в глазах.* — Пусть сегодня будет не день труда, а день ожидания и счастья.
Она хотела, чтобы этот вечер запомнился всем. Но больше всего Лилит ждала встречи с бабушкой и дедушкой. От одной мысли, что она сможет обнять их, услышать их голоса, сердце начинало колотиться быстрее.
Весь день она то и дело возвращалась к Хирако, словно ей нужно было подтверждение, что она делает всё правильно.
— Какие дары можно преподнести? — *спрашивала она его, задумчиво перебирая ленты на столе.* — Может, что-то из мира духов? Или лучше из природы?
Хирако вначале лишь хмурил брови и слушал её сбивчивые идеи, а потом, видя её волнение, мягко наклонился к ней и обнял.
— Лилит, не нужно думать так много о дарах. Главное — это ты. Они хотят видеть внучку, а не золото или украшения.
Но Лилит упрямо качнула головой.
— Я хочу, чтобы всё было идеально. Чтобы бабушка улыбнулась, а дедушка был доволен. Чтобы они почувствовали — я их помню, и ещё люблю.
Она снова засыпала его вопросами. И после долгого обсуждения, она остановилась на одном простом решении: не роскошь, не богатство, а что-то живое, настоящее.
— Подарим им вечер уюта, — *сказала она, и её глаза засветились.* — Пусть будет как дома: свечи, запах цветов, музыка… не придворная, а та, что звучала когда-то в деревнях.
Слуги, услышав её решение, зашептались между собой и с радостью согласились помочь. Для них это было даже легче и приятнее, чем устраивать пышные пиры, к которым они давно привыкли.
Хирако наблюдал за своей женой и невольно улыбался. Он редко видел её такой — не как крон-принцессу, не как мудрую правительницу, а просто как девушку, ждущую встречи с близкими. В её глазах отражалась нежность и тоска, а в движениях — нетерпение.
И с каждой минутой ожидание становилось всё сильнее.
Вечером все направились в поселения эльфов и фей. Ведь именно там всегда обычно проводился этот праздник.
Илириара и Саурлинн пришли с Сайлином, чтобы он смог увидеть своих двух бабушек и дедушек хотя бы так. Поставив свои дары на алтарь, они замерли, когда в воздухе засияли мягкие огни, и появились полупрозрачные тела — Шаары и Ракайра, родителей Илириары, оба барсоподобные, и Тарины и Вуррока — родителей Саурлинн, рогатоподобные.
Как только они увидели своих детей и внука, Ракайр с ухмылкой посмотрел на Вуррока
— Ну что, старина,ты проиграл наш спор. Я же говорил,что они будут вместе!
Шаара и Тарина лишь закатили глаза: их мужья вечно спорили,хоть и не всерьез. Но потом они вдвоём подлетели к молодым и начали сюсюкаться с внуком.
— О, какой он у вас крепкий! — *воскликнула Шаара, осторожно касаясь полупрозрачной лапой щёчки Сайлина.* — Настоящий воин, точно в маму!
— И в папу тоже, — *мягко улыбнулась Тарина, подмигнув Саурлинн.*
Малыш, словно чувствуя присутствие духов, тянул ручки к сияющим силуэтам и радостно смеялся.
Илириара с Саурлинн переглянулись: в их сердцах смешались и радость, и грусть — ведь родные так близко, и всё же так далеко.
— Мы гордимся вами, — *серьёзно произнёс Вуррок, глядя на дочь.* — Ты всегда была сильной, но теперь я вижу — ты ещё и счастливая.
— А счастье — это сила, — *добавил Ракайр, и его голос на миг дрогнул.*
Пламя на алтаре вспыхнуло ярче, и в этот миг в поселении начался сам праздник: огни зажглись в кронах деревьев, феи сплели из света танцующие узоры, эльфы запели древние песни. В воздухе стоял аромат цветов и мёда, а звёзды, казалось, сияли ближе к земле. Начали постоянно подходить и другие.
Сайлин захлопал в ладошки, словно подбадривая всех, и это заставило взрослых рассмеяться.
Саурлинн тихо прижалась к Илириаре, и он обнял её за плечи. Их родители продолжали окружать малыша вниманием, но в глазах обоих пар читалось одно: "Наши дети нашли свой путь, и мы можем быть спокойны."
Тем временем Кайрисаэль и Фей разговаривали с родителями Кайрисаэля.
Серинэль, мать юноши, едва появилась — не смогла сдержать слёз. Она плакала, глядя на них двоих, и сквозь всхлипы говорила:
— Вы такие… милые вместе. Я всегда мечтала увидеть, как ты найдёшь ту, что зажжёт твоё сердце, сын мой…
Кайрисаэль слегка смутился, но крепче сжал руку Фей. Девушка же, наоборот, покраснела, но не отвела взгляда от сияющей фигуры матери любимого.