И только тогда, когда земля предательски ушла из-под ног, она споткнулась о толстый корень дерева и упала. Грудью ударилась о землю, ладони вмиг покрылись ссадинами. Боль пронзила тело, и Лилит, чуть ли не задыхаясь от слёз, приподнялась на локтях. Она хотела встать, но вдруг услышала низкое, угрожающее рычание.
— Нет… только не это… — *прошептала она, едва повернув голову.*
Из кустов показался медведь. Огромный, с тяжёлым дыханием, он шагнул вперёд. Земля под лапами дрожала. Его глаза горели диким голодом, и каждое движение было полным силы. Лилит застыла. Она знала, что должна бежать, но тело не слушалось. Слёзы застилали взор, дыхание перехватило. Медведь поднялся на задние лапы и издал угрожающий рёв, от которого воздух в груди застыл.
Но в тот же миг воздух разрезал огненный всполох. Яркое пламя, словно живое, пронеслось над головой Лилит и ударило в землю перед зверем. Запах обожжённой травы и сухих веток смешался с дымом. Медведь в ужасе взревел и, тяжело дыша, развернулся. Его массивная туша скрылась в лесной чаще, оставив после себя лишь треск веток.
— Лилит! — *раздался знакомый голос.*
Она не успела подняться, как рядом с ней на коленях оказался Хирако. Его волосы слегка развевались от жара собственной магии, глаза светились алым огнём, но сейчас в них было не холодное безразличие, а паника. Он схватил её за плечи, осторожно, словно боялся причинить боль, и повернул к себе.
— Ты цела? — *его голос дрогнул.* — Ты не ранена?
Лилит всхлипнула и попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Она просто уткнулась лицом в его грудь. Ткань его одежды сразу впитала её слёзы.
Хирако, забыв обо всём — о празднике, о людях, даже о том, что его магия снова вышла из-под контроля, — обнял её так крепко, как только мог. Он чувствовал, как она дрожит.
— Всё… всё хорошо. Тише, — *он гладил её по спине, волосам, прижимая к себе ближе, будто хотел спрятать от всего мира.* — Я здесь. Я рядом.
Лилит прижалась к нему, и её тихий голос дрогнул:
— Я… я больше не могу, Хирако…
Он застыл, его сердце болезненно сжалось от её слов. Он сильнее прижал её к себе, дыхание сбилось.
— Ты можешь. Слышишь? — *прошептал он хрипло, почти рыча.* — Я не позволю тебе сломаться. Никому не позволю тебя тронуть. Даже самой судьбе.
Он говорил эти слова с такой яростью и решимостью, что они прозвучали не как утешение, а как клятва, выжженная в воздухе его пламенем.
Лилит закрыла глаза, позволяя себе впервые за долгое время почувствовать себя в безопасности. Слёзы текли по её щекам, но руки сами собой обвили его шею. Она дрожала, но в этих объятиях её сердце билось чуть спокойнее.
Хирако же сидел на холодной земле, держа её на руках, и внутри себя ощущал, что если бы он опоздал хотя бы на миг — её могло бы уже не быть. Эта мысль выжгла в нём новую решимость: он никогда не позволит Лилит уйти от него в страхе и боли.
— Я не отпущу тебя, — *прошептал он ей в волосы.* — Никогда.
Лилит ещё какое-то время оставалась в его крепких руках. Его дыхание и биение сердца становились для неё единственным звуком в мире, и лишь постепенно её собственное дыхание начало выравниваться. Слёзы уже не лились так безудержно, но глаза оставались красными и влажными. И всё же она медленно подняла голову, слабо отстранилась от Хирако и ладонью стёрла последние тёплые капли с щёк.
Хирако внимательно следил за каждым её движением, его ладонь по-прежнему оставалась на её плече — тёплая, обжигающая, но в то же время надёжная. В его взгляде читалось беспокойство и терпение: он ждал, не торопя её.
— Лилит… — *тихо сказал он.* — Что случилось? Почему ты убежала?
Она посмотрела ему в глаза. Внутри всё ещё было больно и горько, но она чувствовала: скрывать больше нельзя. Если есть тот, кому она может доверить эту правду — то только он. Лилит глубоко вдохнула, сжав пальцы в кулак, будто собираясь с силами.
— Я… я видела её, — *голос её дрогнул, и она на миг прикрыла глаза.* — Свою мать. Родную.
Хирако слегка приподнял бровь, но промолчал, давая ей возможность продолжить.
— Она… — *слова словно застревали в горле, но Лилит выдавила их.* — Она жива. У неё есть муж. И другие дети. Мой… брат и сестра. А меня…меня у неё нет. Она живёт, будто меня никогда и не существовало.
Хирако напрягся. Его глаза сверкнули — не от магии, а от вспышки гнева и боли за неё. Но он не прервал.
— Я всё время верила, что она умерла, что её у меня отняла судьба, люди, война… но оказалось, она просто… ушла. Выбрала другую жизнь. Другую семью. — *Голос её надломился, и в нём прозвучала детская обида, не до конца прожитая.* — А я всё это время… жила в пустоте.
Она опустила взгляд, чувствуя, как в груди снова сжимается тяжесть.