— Я не знаю, что хуже, Хирако. Потерять по воле судьбы… или понять, что тебя просто… оставили.
Хирако молчал недолго. Его ладонь, тёплая и уверенная, поднялась к её щеке и заставила Лилит снова встретить его взгляд.
— Ты не оставлена, — *сказал он низким, твёрдым голосом.* — Слышишь меня? Может, та женщина и дала тебе жизнь… но она не дала тебе любовь. А значит, она потеряла право называться твоей матерью.
Он провёл пальцем по её щеке, стирая соль последних слёз.
— Настоящая семья — это те, кто выбирает быть рядом. Кто готов идти с тобой в огонь и смерть. Я рядом, Лилит. Я — твоя семья, хочешь ты того или нет.
Она широко распахнула глаза. Сердце дрогнуло, и в груди стало теплее. Слёзы снова подступили, но уже другие — не от боли, а от облегчения.
— Хирако… — *прошептала она едва слышно.*
Он обнял её вновь, но на этот раз мягче, бережнее.
— Я не позволю тебе чувствовать себя ненужной. Никогда.
Лилит уткнулась ему в плечо, закрывая глаза. Его слова вонзились в её сердце глубже любых ран, но вместе с тем исцеляли.
Голос Хирако стал мягче, но в нём по-прежнему звучала сталь — та самая, которая всегда поддерживала его в битвах.
— Лилит, — *произнёс он тихо, почти шёпотом, но так, что каждое слово отзывалось в её сердце.* — У тебя есть я. Не забывай этого никогда.
Он слегка отстранился, чтобы она могла видеть его глаза, и продолжил:
— Но не только я. У тебя есть Фей — она всегда рядом, готова защищать тебя даже ценой собственной жизни. Саурлинн — она ни за что не отпустит тебя. Илириара — он смотрит на тебя с таким уважением, будто ты рождена вести за собой. Кайрисаэль — он готов горы свернуть ради того, чтобы ты улыбнулась. Моника — пусть моложе, но она смотрит на тебя, как на старшую сестру, и обожает тебя всей душой.
Лилит слушала, и в груди начинало теплеть.
Хирако мягко улыбнулся краем губ, и его взгляд стал особенно тёплым, почти семейным:
— А ещё есть Феанор и Авалин. Они видят в тебе дочь. Не чужую, не далёкую крон-принцессу… а родную. Они принимают тебя всей душой, и поверь мне, Лилит, их любовь настоящая.
Он положил ладонь ей на сердце.
— Посмотри, сколько у тебя людей, которые любят тебя по-настоящему. Ты нужна им. Ты нужна мне. Нам всем.
Лилит почувствовала, как в горле снова встал, только уже от переполнявшего чувства, от осознания того, что он прав. Она не одна. Её не бросили. Её окружает семья, пусть и созданная не по крови, а по выбору.
— Я… — *её голос дрожал,* — я правда им дорога?
Хирако усмехнулся, но в его улыбке не было насмешки, только нежность.
— Глупышка. Ты — центр нашего мира. Разве ты этого не видишь?
Он прижал её голову к своему плечу.
— Я не позволю тебе забыть об этом.
Хирако говорил спокойно, но Лилит чувствовала, что в его голосе звучала твёрдость, будто он уже просчитал наперёд все шаги.
— Мы сейчас глубоко в лесу, — *произнёс он, оглядываясь и напрягая слух,* — и ночью бродить здесь опасно. Нужно найти место, где можно будет хотя бы немного отдохнуть.
Они шли бок о бок. Лилит уже не плакала, но каждый хруст ветки под ногами заставлял её вздрагивать, а каждый шелест листвы казался шагами хищника. Хирако держал её за руку, крепко и уверенно, и эта простая связь придавала девушке сил.
Спустя полтора часа блужданий по мрачным тропам, они вышли на небольшую поляну. Здесь воздух был чище, звёзды пробивались сквозь редкие ветви, обычно здесь паслись звери — мирные, словно приручённые, и совсем не обращали внимания на пришельцев.
Хирако сразу заметил большую кучу сена, оставленную, видимо, пастухами. Он подошёл к ней и, прищурившись, выбрал место — небольшое углубление в земле, куда удобно было уложить сухие стебли. Сняв верхний слой, он начал укладывать сено в ямку, тщательно, как будто делал постель.
Лилит с недоумением наблюдала за его действиями, морща носик.
— Что ты делаешь? — *спросила она, не выдержав.*
Хирако выпрямился, провёл ладонью по вспотевшему лбу и бросил на неё короткий взгляд, в котором смешивалась серьёзность и лёгкая усталость.
— Делаю нам ночлег, — *ответил он.* — Я плохо ориентируюсь в этой местности, а ночью тем более. Завтра, на свежую голову, мы найдём дорогу обратно.
Он поправил ещё один пучок сена.
— Это, конечно, не мягкие шёлка, к которым ты привыкла, но, поверь, на сене тоже можно спать неплохо.
Лилит сложила руки на груди, прищурившись.
— Хирако, ты хочешь сказать, что кронпринцесса Флоригнии сегодня спит… как деревенская девчонка?
— Именно, — *без тени смущения ответил он, а уголок его губ дернулся вверх.* — Но только рядом со мной.