— Эльфийка Авалин… — *послышался чей-то шёпот.*
— Жена Феанора… — *прошипел другой голос.*
— А это… это Хирако? Тот самый? — *кто-то уже не шептал, а удивлённо восклицал.*
Хирако не обратил внимания. Он лишь слегка щурил глаза, оценивая количество магических барьеров, которые невидимо стелились в воздухе. Их было много.
Авалин стояла чуть сзади Лилит, но по её позе было ясно — она готова защищать девушку в любой момент. В этот раз не как наставница… а как воин.
— Он на поводке у неё? — *тихо произнесла одна из фей, не скрывая презрения,* — Тот, кто сжигал заставы людей, теперь ходит за ней, как ручной зверёк?
Хирако усмехнулся, уловив её взгляд.
— Осторожнее, — *бросил он в сторону феи,* — Я кусаюсь.
— И что же удерживает тебя, ксон? — *ответила фея с холодной насмешкой.*
— Может, она, — *он кивнул на Лилит* — А может, я просто выбираю, кого кусать, а кого — щадить.
Лилит вздохнула и шагнула вперёд. С плеч её сполз тонкий плащ, и в лучах полуденного солнца засиял герб Флоригнии, вышитый серебром и синим шёлком.
— Довольно, — *сказала она твёрдо,* — Я приехала не ради угроз. Я — не мой отец. Я здесь, чтобы говорить о мире.
На встречу ей вышли две старосты — один высокий и тонкий, с зелёной кожей, покрытой светящимися узорами — староста фей. Второй — массивный, с кожей цвета пепла и расколотыми рогами, будто вырезан из горы — староста горгулий.
— Принцесса Лилит, — *произнёс староста фей, голос его был мягок, но насторожен,* — Вы пришли на земли, где слово важнее меча. И всё же… вы привели мечи с собой.
— Не мечи, а сердца, — *ответила она, взглянув сначала на Авалин, потом на Хирако.* — И они болят не меньше моего.
Староста горгулий сдержанно кивнул и шагнул в сторону, показывая путь:
— Пойдёмте. В доме, где стены слушают, но не передают. Мы обсудим всё.
Лилит прошла первой. Авалин пошла следом, всё ещё напряжённая. Хирако на мгновение задержался у входа, бросив взгляд на фей, затем на небо. Он чувствовал: перемены близко. И они уже начались.
Они вошли внутрь. Дом переговоров был вырезан прямо в стволе древнего дерева, внутри пахло смолой, сушёными травами и ветром. Стены светились мягким зелёным светом, исходившим от вкраплённых в древесину кристаллов. Воздух был плотным от магии — она текла тут, как вены под кожей.
Лилит усадили в резное кресло в центре круга. Это было символическое место — центр равновесия. Несмотря на напряжение, она держалась прямо и с достоинством. Несколько фей с прозрачными крыльями подлетели с подносами: лёгкие лепестковые пирожки, фруктовый нектар, прозрачная, как лунный свет, вода в чашах из кварца. Девушка нервно и вежливо улыбнулась, но ничего не взяла.
Хирако и Авалин стояли по бокам, не садясь, внимательно изучая лица присутствующих. Они здесь были чужими — и знали это.
Феи и горгульи, несмотря на свой возраст, обращались к Лилит исключительно на "вы", с почтением и осторожной дистанцией. Даже старейшие из них — те, кто помнили времена, когда сама магия говорила сквозь листья и камни, — склоняли головы перед ней, как перед наследницей мира, которого не принимали, но чтили как факт.
— Я — Элурий, — *представился тонкий, изящный фей с волосами, переливающимися всеми оттенками изумруда.* — Староста лесных племён.
— А я — Гравон, — *пророкотал горгулья с каменной кожей,* — Наблюдатель Кланов Высоты.
— Мы слышали о вас, принцесса, — *произнёс Элурий,* — Но почему мы должны поверить, что люди — теперь другие?
— Почему к нам явилась вы, с золотом на шее и печатью Флоригнии на мантии? — *поддержал его Гравон*, — Ваш отец хотел стереть нас с лица земли. А вы хотите нас... понять?
Лилит опустила взгляд, а затем подняла глаза, полные той самой боли, которую ни одна корона скрыть не могла.
— Потому что я видела, во что превращается мир без мира. Потому что я слышала, как кричат дети, у которых сожгли родителей. И потому что я… потому что я устала жить в крови, к которой не имею отношения, но которую обязана остановить.
Наступила тишина. Хирако чуть прищурился — он видел, как в глазах старост промелькнула тень сомнения. Возможно… они действительно её слушают.
— Если вы не верите мне, — *продолжила Лилит, уже твёрже,* — Посмотрите на тех, кто стоит рядом со мной.
Она указала в сторону Авалин:
— Эльфийка. Моя наставница. Мать по сути, если не по крови. Она — сражалась за моё спасение.
Затем она перевела взгляд на Хирако:
— И он. Ксон. Один из тех, кого вы считаете чудовищем и спасителем в своём роде. И всё же он… живёт. Дышит. Говорит. Он не сжигает меня, хотя мог. Не уходит, хотя не связан. Он стоит здесь — по своей воле.