И вдруг этот момент разорвал знакомый громкий голос:
— Мы в конце концов женаты! — *донеслось со стороны двора. Хирако, уворачиваясь от разъярённой Авалин, чуть ли не подпрыгнул в сторону, спасаясь от удара веника.* — Имеем право побыть вместе! Я же не разбойник какой-то!
Авалин вспыхнула, как факел:
— Ты бывший головорез, Хирако Энджиру! Тебе доверять — себе дороже!
Ксон резко развернулся, уклоняясь, и выкрикнул:
— А твой муж, между прочим, тоже бывший головорез! Но ему же ты доверяешь!
На лице Феанора не дрогнул ни один мускул, но в глазах промелькнула искра — и раздражения, и воспоминания. Лилит прикусила губу, чтобы не рассмеяться — ситуация казалась одновременно напряжённой и абсурдной.
Авалин чуть сбавила шаг, но всё равно не убрала веник:
— Не смей сравнивать себя с Феанором! Он — другой!
— Ага, «другой»! — *протороторил Хирако, пятясь назад.* — Тоже когда-то носился с мечом, и головы летели! Только теперь у него всё «в благородстве». А я, значит, вечно виноват?
Феанор прищурился, но голос его оставался спокоен и твёрд:
— Разница в том, Хирако, что я научился отвечать за свои поступки.
Хирако уже хотел что-то возразить, но в этот момент Лилит вмешалась, шагнув вперёд.
— Хватит! — *её голос звенел, неожиданно громко для её хрупкой фигуры.* — Мы заблудились в лесу, и если бы не Хирако, я бы не добралась сюда вообще!
Её слова повисли в воздухе, будто поставив точку в этой перепалке.
Феанор посмотрел на Лилит чуть мягче, Авалин нахмурилась, но веник всё же опустила. Хирако, тяжело дыша после беготни, победно усмехнулся, но тут же осёкся под взглядом Феанора.
А в воздухе ощущалось, что это только начало разговора, который будет продолжаться уже не на виду у всего двора.
Когда шум и смех во дворе стихли, Авалин всё-таки настояла, чтобы все направились внутрь. Веник она оставила у двери, но по тому, как она крепко сжимала руки, было понятно: злость ещё не ушла.
Феанор, сдержанный и невозмутимый, открыл двери зала. Внутри было тихо и прохладно, только утренние лучи солнца падали сквозь витражные окна. Они с Авалин заняли свои места за длинным столом, и даже без слов Лилит и Хирако поняли: оправданий от них ждут серьёзных.
Лилит села рядом с мужем, робко опустив глаза, но Хирако всё ещё держал её за руку — крепко, словно боялся, что у неё отберут эту поддержку.
Первым заговорил Феанор. Его голос был низким, спокойным, но за ним стояла тяжесть ночного волнения:
— Лилит, — *он не говорил «принцесса», не говорил «ваше высочество» — только имя.* — Ты должна понимать: твоё исчезновение — это не просто беспокойство родителей. Ты наследница королевства. Если бы с тобой что-то случилось… — *он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло, то что он даже не хочет заканчивать эту мысль.* — Мы не можем позволить себе таких рисков.
Лилит подняла взгляд, полные вины глаза блестели.
— Простите… я не хотела, чтобы вы волновались. Мы… мы заблудились. Всё вышло случайно.
Авалин резко поставила ладонь на стол:
— Случайно?! — *её голос дрожал от сдержанных эмоций.* — Случайно наследница королевства оказывается в лесу среди ночи, без охраны, без предупреждения?! Ты хоть понимаешь, что мы пережили? — *её голос дрогнул, и теперь в нём звучала не только злость, но и боль.* — Я всю ночь думала, что больше тебя не увижу…
Хирако подался вперёд, его глаза блеснули, в голосе прорезалась стальная нотка:
— Я был с ней. И не позволил бы никому даже пальцем её тронуть.
Феанор медленно перевёл на него взгляд.
— Хирако, — *произнёс он, и в зале будто стало холоднее.* — Ты муж моей дочери. Я доверил тебе самое дорогое, что у нас есть. Но это доверие не безгранично. Ты должен понять: ты не просто мужчина рядом с ней. Ты её защита. Её опора. Если с ней что-то случится — я спрошу с тебя.
Слова Феанора ударили тяжело, и на секунду между ними установилась напряжённая тишина.
Лилит резко встала, не выдержав:
— Хватит! — *её голос зазвенел в зале.* — Мы уже здесь, всё в порядке! Зачем же говорить так, будто Хирако виноват в том, что мы вернулись живыми? Если бы не он, я не смогла бы даже уснуть той ночью. Он был рядом, он оберегал меня!
Авалин вздохнула, закрывая глаза рукой, будто не знала, как справиться с этим упрямством.
Феанор же некоторое время молчал, а потом, чуть смягчившись, произнёс:
— Я вижу, ты его защищаешь. Это хорошо. Но помни, Лилит: теперь вы отвечаете не только друг за друга, но и за всё, что за вами стоит.
Он поднялся из-за стола, и этот разговор был явно окончен. Авалин проводила их тяжёлым взглядом, но уже без прежнего гнева — только тревога и любовь к дочери говорили в ней.