Эльфы подносили искусно сделанные украшения и резные фигурки, в каждой из которых сквозила древняя магия их рода. Феи приносили венки из цветов, что никогда не увянут, и маленькие стеклянные шары с заключённым в них светом рассвета. Люди же, простые и искренние, вручали хлеб собственного выпекания, тёплые ткани, вышитые руками женщин, и даже простые рисунки детей, где Лилит была изображена с сияющим ореолом.
— Для вас, наша госпожа, — *говорили они, и в каждом слове было больше любви, чем в сотне золочёных речей.*
Лилит принимала всё с благодарностью, трогательно улыбаясь и порой не в силах сдержать слёз. Хирако стоял рядом, внимательно наблюдая за каждым, кто подходил к его жене. Но и его сердце согревала эта картина: то, как народ видел в Лилит не только свою принцессу, но и свет, который ведёт их вперёд.
— Они смотрят на тебя, словно на божественное знамение, — *тихо произнёс он, когда поток подарков ненадолго замедлился.*
— Я не богиня, — *ответила Лилит так же тихо,* — но если они счастливы думать обо мне так… значит, мне нужно оправдать их веру.
Толпа снова оживилась, заиграли новые мелодии, и подарки продолжали нести: кто-то вручал сосуды с хрустальной водой, кто-то редкие камни, кто-то просто склонялся и говорил слова благодарности.
И в этот миг во дворе царила особая атмосфера — будто небеса сами благословили этот день.
Когда все принесли свои подарки крон-принцессе, праздник начался официально. День рождения Лилит праздновали во всём королевстве: на площадях гремела музыка, дети бегали с венками из свежих цветов, в воздухе витали запахи сладкой выпечки и пряностей.
Во внутреннем дворе замка же всё было торжественно и тепло. Музыканты заиграли мелодии, что знала каждая душа во Флоригнии, и танцоры начали свои выступления. Народ собирался вокруг, радуясь возможности разделить этот день со своей будущей королевой.
Лилит сидела рядом с Хирако на возвышении, скромно поправляя платье. Она слегка краснела от количества внимания, но её улыбка была искренней и светлой. Каждый взгляд, каждое слово, каждое подношение словно подтверждало: она действительно любима.
— Видишь, — *шепнул Хирако ей на ухо, слегка приобняв,* — у тебя есть не только мы, но и весь народ. Ты для них больше, чем принцесса. Ты их свет.
Лилит сжала его ладонь в ответ, её глаза засверкали от счастья.
Когда начались танцы, к ним подошла Авалин и, хитро улыбнувшись, протянула руку Хирако:
— Зять, не откажешь тёще?
Хирако с преувеличенным вздохом поднялся, и все вокруг засмеялись. Танец Авалин и Хирако стал символическим началом праздника. После этого Лилит пригласили в центр, и она кружилась в танце, то с мужем, то с Моникой, то с Феанором и даже с детьми из толпы, которых она с радостью принимала.
Вечером, когда небо окрасилось золотым, над замком запустили сотни магических огней — каждый светился своим цветом, переливаясь в воздухе. Народ пел, смех и радость не смолкали до глубокой ночи. Хирако стоял рядом с Лилит
— Запомни этот день. Сегодня мир поёт для тебя.
Она кивнула, прижимаясь к нему, и думала только об одном: пусть такие дни будут вечными.
«Два года мира»
Глава 38
«Два года мира»
Прошло почти два года с того дня, когда крон-принцессе Лилит исполнилось двадцать. Время неумолимо текло, но оно принесло не только новые испытания, но и светлые перемены, что навсегда изменили королевство.
Королевство Флоригния оживало на глазах. Когда-то разрушенные селения вновь наполнялись шумом рынков, детским смехом и стуком молотков ремесленников. Дома восстанавливали общими силами: люди, эльфы, ксоны и даже русалки, чьи воды омывали берега, участвовали в этом,и многих других различных существ.
Для простого народа это было чудом — видеть, как разные существа трудятся рядом, без вражды.
Лилит нередко покидала дворец вместе с Хирако. Она не ограничивалась лишь указами — сама приезжала в разрушенные деревни, помогала раздавать еду, разговаривала с жителями. Люди видели в ней не далёкую правительницу, а родного человека, заботливую дочь королевства.
Со временем по её инициативе был создан Совет Согласия — собрание, где представители разных рас могли вместе решать важные дела. Эта идея встретила сопротивление, но Лилит не отступила. И вскоре совет стал основой нового порядка, где никто больше не был забыт.
Эти годы стали и временем новых рождений. Саурлинн и Илириара снова стали родителями: на свет появилась дочь — нежная девочка с мягкими чертами лица, унаследовавшая сияние матери и спокойную силу отца. Старший сын, Сайлин, уже успел вырасти до пяти лет. Он проявлял характер — упрямый, любознательный, с искрами магии, что мелькали в его глазах.