Моника тоже взрослела. Девчушка, что когда-то носилась по залам дворца, теперь становилась юной девушкой. Она начала обучаться дипломатии, помогала Лилит в простых делах. В её сердце зародилась первая робкая влюблённость — слухи о её тайном ухажёре быстро дошли до Хирако, который то ворчал, то посмеивался, вспоминая свои собственные юношеские чувства.
Хирако за эти два года нашёл новое предназначение. По просьбе Лилит он основал школу — небольшое здание у дворца, где собирались дети и подростки с магией стихии. Он обучал их контролю, показывал, что сила не должна быть оружием разрушения, а может стать защитой.
Ученики впервые назвали его «Учитель». Это простое слово согревало его сердце сильнее, чем любая победа в бою. Оно дарило ему ощущение, что прошлое — с болью, потерей и ненавистью — не определяет будущее.
Лилит в свою очередь углублялась в государственные дела. Она участвовала в разработке новых законов: защита слабых, равные права для всех рас, помощь вдовам и сиротам. Каждый новый закон она обсуждала с Феанором, Авалин, и с народом через Совет Согласия. Её голос становился всё весомее, и все понимали — наследница уже готова стать королевой.
Но жизнь не состояла лишь из забот. Каждый год весной устраивался Фестиваль Цветов — яркое событие, что собирало весь народ. Улицы украшались гирляндами из живых растений, маги выпускали в воздух светящиеся шары, музыканты наполняли город песнями.
Лилит и Хирако всегда выходили на площадь и танцевали среди народа. Люди восхищённо смотрели на них: она — светлая и нежная, он — сильный и спокойный, и вместе они казались символом нового мира.
Мир не был безоблачным. Иногда из глубин лесов поднимались чудовища, древние создания, пробуждённые магией. Хирако вместе со своими учениками отправлялся их усмирять. Это стало для него ещё одной школой — школой лидерства и ответственности.
Были и люди, что не хотели принимать новый порядок. Они шептались в тени, иногда поднимали бунты против магических рас. Но Лилит не отвечала жестокостью. Она сама приезжала к таким людям, разговаривала с ними, убеждала добротой и решимостью. И порой одно её слово действовало сильнее, чем целая армия.
Всё это время Хирако и Лилит оставались неразлучны. Они путешествовали вдвоём по горам, лесам и рекам. Их любовь крепла, словно вино, что становится лишь благороднее с годами.
Однажды они отправились в руины деревни Хирако. Там, где остался только пепел его прошлого, они посадили алые розы. С тех пор каждую весну они возвращались туда, чтобы увидеть, как цветы загораются живым пламенем жизни. Это стало их традицией и символом того, что даже боль может превратиться в красоту.
Дни во дворце и по всему королевству становились всё более насыщенными. С того самого утра, когда была назначена дата коронации, дворец наполнился необычайной энергией. Слуги, мастера и советники спешили в каждую комнату, в каждый уголок, где требовалась подготовка.
В огромных залах развешивались флаги с гербом Флоригнии, символизирующим свет, возрождение и магию. Витражи в королевском зале отмывали до блеска, чтобы утренний свет, преломляясь в них, создавал сияние, будто само небо благословляло королевскую чету.
По приказу Феанора в саду высадили новые редкие цветы, что расцветали в начале весны. Они должны были распуститься как раз к коронации, заполнив воздух сладковатым ароматом. Даже маги из совета, которые редко участвовали в подобных приготовлениях, вложили силы в то, чтобы день коронации стал не просто событием, а легендой.
Лилит за эти дни чувствовала особое волнение. Она часто выходила на балкон своих покоев, глядя на оживлённые улицы. Народ готовился ничуть не меньше, чем слуги: всюду вывешивались гирлянды, в лавках пекари создавали особые праздничные хлеба, мастера готовили статуэтки и украшения в честь грядущего события.
Хирако же был рядом с ней почти всегда. Он внешне оставался спокойным, но внутри чувствовал волнение не меньше, чем жена. Теперь он должен был официально стать королём, и хотя в глазах народа он уже давно стал её защитником и мужем, сам Хирако не до конца верил, что это действительно произойдёт. Иногда он шутил, что «ему придётся научиться носить корону, а не повязку с розой», но в глубине души воспринимал всё очень серьёзно.
Вечерами они с Лилит много говорили — о будущем, о том, как изменится их жизнь после коронации.
— Ты понимаешь, — *тихо сказала Лилит как-то ночью, устроившись рядом с мужем,* — что после этого мы будем не только мужем и женой, но и правителями. От наших решений будет зависеть судьба тысяч людей.