Лилит подняла руку, и мгновенно шум чуть стих. Она вдохнула и сказала громко, так, чтобы её услышал каждый:
— Сегодня — день, когда мы открываем новую страницу в истории Флоригнии! Мы — народ, единый в силе и сердце. И я обещаю, что буду вашей королевой не только по крови, но и по душе!
Хирако выступил вперёд, его голос был твёрдым и глубоким:
— Я пришёл в этот мир из боли и ненависти. Но именно здесь, среди вас, я понял, что можно жить ради любви и надежды. Я стану вашим щитом и вашим мечом. Я клянусь, что никто не сможет разрушить этот дом, имя которому — Флоригния!
С этими словами площадь взорвалась криками:
— Да здравствуют королева и король!
Народ в едином порыве преклонил головы, признавая их правителями. В этот миг границы между людьми и магическими существами словно исчезли — все чувствовали себя частью чего-то большего, новой эры.
Лилит повернулась к Хирако, и их взгляды встретились. Она тихо шепнула, чтобы услышал только он:
— Кажется, мы справились.
Он ответил, слегка улыбнувшись:
— Это только начало.
Над площадью взвился первый салют — золотые искры озарили небо, отражаясь в коронах новоиспечённых правителей.
Толпа, словно единым дыханием, не хотела отпускать их. Люди кричали, пели, тянули руки вверх, будто стремились удержать миг радости и надежды подольше. Лилит мягко улыбнулась, обменялась взглядом с Хирако и тихо сказала ему:
— Может, и правда останемся? Хотя бы на время… пусть народ почувствует нас ближе.
Хирако кивнул, и в его глазах мелькнула та редкая мягкость, которую он позволял себе только рядом с ней:
— Ты — их сердце. А я буду рядом.
Глашатаи объявили, что король и королева останутся среди народа. Люди встретили эту новость восторженными возгласами. В этот момент охрана стала плотнее: стальные копья и магические печати образовали невидимую стену. Среди них, чуть впереди, стояла Саурлинн, сосредоточенная и непоколебимая, словно сама скала. Её руки были наготове, и каждый её взгляд скользил по толпе — она не позволила бы никому приблизиться слишком близко.
На небольшой возвышенности, у самой площади, установили два резных кресла, украшенных золотыми и серебряными узорами. Слуги заботливо помогли Лилит сесть первой, поправив её пышное платье, а рядом расположился Хирако. Теперь они возвышались над толпой, словно символы новой эпохи, но сидели не на троне, а на простых креслах, что сближало их с людьми.
В этот миг к подножию возвышенности начали подходить люди. Каждый хотел что-то сказать, подарить или просто взглянуть на них поближе.
— Моя королева! — *воскликнула женщина с младенцем на руках.* — Пусть ваш союз будет столь же крепким, как любовь матери к ребёнку!
— Ваше величество, — *говорил седовласый старик, склонившись,* — при вас мы снова верим, что внуки наши будут жить лучше, чем мы.
Дети, взбудораженные толпой и музыкой, подбегали ближе, бросали к ногам Лилит и Хирако венки из полевых цветов. Хирако поднял один такой венок и неожиданно надел его на голову мальчишке, что вызвало взрыв смеха и аплодисментов.
Музыканты играли, звучали народные песни, а в небе уже кружили магические огни — иллюзии в виде птиц, драконов и звёзд. Всё это было похоже на настоящий праздник единства, где рядом сидели не правители и их подданные, а одна большая семья.
Лилит склонилась к Хирако и, улыбаясь, прошептала:
— Чувствуешь? Они действительно нас приняли.
Он посмотрел на неё и тихо ответил:
— Не нас, Лилит. А то, что мы с тобой вместе символизируем.
Толпа продолжала праздновать, а стража, во главе с Саурлинн, зорко охраняла эту идиллию, понимая: сегодня в истории Флоригнии открылась новая глава.
Саурлинн, стоявшая чуть позади кресла Хирако, опиралась на своё копьё и, заметив, что народ немного успокоился, склонилась к нему и едва слышно прошептала:
— Кто бы мог подумать… Деревенский мальчишка в короне. Чудеса случаются.
Хирако, не оборачиваясь, закатил глаза и усмехнулся:
— И это говорит та самая деревенская девчонка, что теперь носит титул капитана королевской стражи. Где твоё уважение, Саурлинн? Я теперь всё-таки король.
— Ой, да брось. Моё уважение ты получишь только тогда, когда вернёшь мне мой съеденный банан.
Хирако чуть не поперхнулся от возмущения и резко повернул голову к ней:
— Твой что?! Саурлинн, это было семьдесят лет назад! Клянусь, его съел Илириара, а не я!