— Но… — *Фей закусила губу, колеблясь,* — но если это правда, как я могу не пойти?
Кайриссаэль усмехнулся и, переглянувшись с Хирако, сказал мягко:
— Пойдёшь. И проверишь. Ты ведь всё равно не уснёшь этой ночью, дорогая.
— Точно! — *оживилась Фей и стремительно метнулась к двери.* — Я мигом!
Дверь хлопнула, и её шаги затихли в коридоре. В покоях остались только двое мужчин. На некоторое время повисла тишина, как плотная завеса.
Хирако медленно опустился в кресло напротив Кайриссаэля. Его пальцы машинально крутили фигурку семьи. Он смотрел на неё так, будто хотел найти ответы в безмолвном дереве.
— Ты слишком много думаешь, — *заметил Кайриссаэль, садясь напротив и снова беря книгу, но не открывая её.*
— И ты слишком легко воспринимаешь такие вещи, — *сухо ответил Хирако. Его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.* — Ребёнок… мой ребёнок… — *он покачал головой.* — Я не знаю, как принять это.
Кайриссаэль приподнял бровь.
— Боишься?
— Да, — *Хирако не стал отрицать.* — Я воюю с собой, с миром, с памятью. Я не умею быть мягким. Не умею защищать тех, кто мал и беззащитен. Что если… я стану для него таким же чудовищем, каким для нас стал мир когда-то?
Кайриссаэль долго смотрел на него, а затем произнёс:
— Ты ошибаешься. Чудовище не спрашивает себя о том, сможет ли защитить. Ты — спрашиваешь. Значит, ты уже не чудовище.
Хирако поднял на него взгляд. В глазах мелькнуло что-то похожее на смятение и благодарность, но он тут же спрятал это за привычной суровой маской.
— Слова — это легко, — *сказал он глухо.* — А жизнь — нет.
— Поэтому в ней и появляются дети, — *мягко возразил Кайриссаэль.* — Чтобы учить нас верить, когда мы сами давно разучились.
Хирако не ответил. Он сидел в тишине, сжимая фигурку, и только его дыхание выдавалo, что внутри него буря.
В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Фей, запыхавшаяся, но с сияющими глазами.
— Это правда! — *выдохнула она, будто боялась потерять слова.* — Лилит… Лилит ждёт ребёнка!
Фигурка едва не выскользнула из рук Хирако. Он застыл, вглядываясь в сестру, а сердце, словно гулкий колокол, ударило в груди.
— Где она сейчас? — *голос Хирако прозвучал резко, почти как приказ.*
Фей, всё ещё сияя от радости, поспешно ответила:
— В покоях Моники. Она… она как раз рассказывает племяннице.
Хирако больше не стал слушать. Он неожиданно быстро встал, поставив фигурку обратно на стол, и, не оборачиваясь, направился к двери. Его шаги были быстрыми, твёрдыми, и даже Фей поняла — остановить его сейчас было бы невозможно.
— Брат… — *только успела прошептать она ему вслед, но дверь уже закрылась.*
Коридоры замка, обычно кажущиеся бесконечно длинными, на этот раз будто сами вели его вперёд. Хирако не бежал, но шаг его был так уверен и решителен, что слуги в стороне поспешно кланялись, чувствуя исходящую от него силу.
Когда он достиг покоев Моники, дверь была слегка приоткрыта. Изнутри доносился тихий смех и голос Лилит — мягкий, тёплый, полный нежности:
— Представляешь, Моника… у тебя будет маленький кузен или кузина. Ты станешь старшей сестрой для моего ребёнка.
Моника радостно ахнула, её звонкий голос прозвенел:
— Правда? О, тётушка, это чудесно! Я буду самой лучшей старшей сестрой на свете!
В этот момент Лилит засмеялась — звонко, искренне, почти по-детски. И этот смех ударил Хирако прямо в сердце. Он остановился у порога, боясь прервать их. Смотрел на жену — её глаза сияли, щеки порозовели, а руки она держала на животе, будто уже обнимала будущего ребёнка.
Он чувствовал, как внутри всё переворачивается. Страх и радость, смятение и желание броситься к ней — всё сплелось в единый, невыносимо сильный узел.
Но Хирако не выдержал. Он тихо постучал и вошёл.
Лилит подняла взгляд, и её глаза встретились с его. Улыбка сразу стала мягче, спокойнее, будто только его она и ждала.
— Хирако… — *тихо позвала она, словно боясь, что он испугается услышанного.*
Моника радостно вскочила, кинулась к дяде и выпалила:
— Дядя! У вас будет ребёнок!
Слова девушки будто прозвучали громче всего, что было сказано прежде. Хирако застыл на месте, словно его пронзила молния.
А потом медленно сделал шаг к Лилит. Его взгляд не отрывался от её лица, а руки сжались в кулаки, будто он боялся показать, как сильно дрожит.
— Это правда? — *спросил он глухо, только для неё, будто не было рядом никого.*
Лилит кивнула. В её глазах светилась нежность и чуть заметный страх: она ждала его реакции.
Моника всё ещё сияла, держась за руку дяди, но вдруг ощутила, как Хирако мягко, почти небрежно отодвинул её в сторону. Девушка послушно отступила, но продолжала радостно наблюдать.