Хирако молчал, но смотрел на всё это с лёгкой улыбкой, которая казалась редкой и драгоценной. Его сердце было спокойно: впервые за долгое время он ощущал, что мир вокруг действительно готов принять и его, и его семью.
А Лилит, глядя на лица простых людей, ощущала, как их радость переплетается с её собственной, делая этот момент по-настоящему великим.
Хирако изменился будто в один миг. С того дня, как Лилит объявила всем о своей беременности, он словно поставил себе цель — не отойти от неё ни на шаг. Если раньше он выполнял её просьбы больше из уважения и любви, то теперь в нём проснулась какая-то необъяснимая тревога. Он стал тенью своей жены — но тенью тёплой и заботливой, всегда готовой подхватить, защитить и укрыть.
Слуги и придворные уже привыкли видеть, как королева идёт по коридорам — а рядом обязательно Хирако, почти впритык. Если Лилит делала шаг в сторону, он делал то же самое; если она оборачивалась, он тут же ловил её взгляд, будто проверяя, всё ли с ней в порядке.
Однажды утром Лилит вышла из покоев, чтобы прогуляться по саду. Стоило ей слегка вздохнуть, а потом вдруг чихнуть, как Хирако мгновенно остановился, схватив её за плечи:
— Что случилось? — *его голос был взволнованным, будто она потеряла сознание.* — Ты заболела? Нужно позвать лекаря.
— Я просто… чихнула, Хирако, — *с мягкой улыбкой ответила Лилит, поглаживая его по руке.*
— Это может быть простуда, — *он нахмурился.* — Простуды опасны. Особенно для тебя сейчас.
— Особенно если слишком переживать, — *шутливо заметила она, но ксон смотрел так серьёзно, что Лилит лишь покачала головой.*
Даже самые простые вещи для неё теперь стали испытанием… испытанием терпения. Когда она споткнулась о подол длинного платья, Хирако молниеносно подхватил её на руки, хотя рядом была скамейка, до которой оставалось всего два шага.
— Я сама могу, — *пыталась возразить она, но он уже аккуратно усадил её, поправив подушки за спиной.*
— Нет, не можешь, — *отрезал он с такой уверенностью, будто спорить было бесполезно.* — Тебе нельзя рисковать.
Его тревога доходила даже до смешного. Когда Лилит захотела принять участие в небольшой встрече с советниками, Авалин поддержала дочь, сказав, что ничего страшного, если она проведёт несколько часов за разговорами. Но Хирако встал, словно стена, и произнёс твёрдо, не оставляя места сомнениям:
— Нет. Она должна отдыхать. Любой совет может подождать.
Авалин лишь усмехнулась. Ей, как матери, было приятно видеть, как сильно Хирако заботится о Лилит. Да и Феанор, хоть и не показывал эмоций, иногда покачивал головой, глядя на эту чрезмерную осторожность.
Но больше всего забавляло придворных. Слуги перешёптывались между собой, что их суровый, грозный король теперь похож на «собачку на поводке» — всегда рядом, всегда следящий за каждым шагом своей хозяйки. Кто-то даже заметил, что у него появилась привычка смотреть на Лилит с тем же вниманием, как раньше он смотрел на противников в бою — словно предугадывая, что она может сделать дальше.
И действительно, стоило ей наклониться за упавшим цветком — Хирако тут же подхватывал его раньше, чем она коснётся земли. Стоило ей встать из кресла — он уже протягивал руку, чтобы поддержать.
Лилит не злило это внимание. Наоборот, её сердце наполнялось теплом. Она видела в нём не просто заботу, а безграничную любовь — любовь того самого мужчины, который когда-то жил холодной жаждой мести и не доверял никому. Теперь же он был готов сам стать её опорой, даже если придётся отказаться от всех своих привычек и свобод.
Но иногда это было слишком. В один из вечеров, когда они сидели в её покоях, Лилит мягко положила руку на ладонь мужа и сказала:
— Хирако, любимый… я благодарна тебе за то, что ты всегда рядом. Но ты должен понимать — я не хрустальная ваза. Мне нужно хоть немного самой ходить, дышать, делать простые вещи.
Он посмотрел на неё с той самой упрямой серьёзностью, которую она знала с первого дня их знакомства:
— Для меня ты — дороже, чем любая ваза. Если что-то случится… я не прощу себе этого.
— Но если ты будешь держать меня на руках каждую минуту, я скоро разучусь ходить, — *мягко рассмеялась Лилит, пытаясь перевести всё в шутку.*
Хирако не улыбнулся, но его взгляд стал мягче. Он прижался лбом к её виску и прошептал:
— Я просто боюсь потерять тебя. Тебя и… ребёнка.
Лилит обняла его, позволив этой тревоге раствориться в её тепле. Она знала — для него это не просто капризы. Это его новая жизнь, его страх и его счастье, которые он защищал так, как умел.