На коленях Феанора тем временем мирно спала Лала — маленькая, с изящными рогами, унаследованными от Саурлинн, но с серебристыми волосами и мягкими, как у Илириары, чертами. Её дыхание было ровным, и она порой чуть морщила носик, словно видела во сне что-то забавное.
— О, а вот и вы, — *первым заметил Хирако Кайриссаэль, подняв взгляд от шахматной доски.* — Привёл непослушную племянницу?
— Непослушная? — *Моника возмущённо дёрнула плечом и тут же ткнула пальцем в Хирако.* — Это он меня тащит, как ребёнка!
Феанор приподнял бровь и аккуратно поправил Лалу, чтобы не разбудить её.
— Так ведь ты и есть ребёнок, Моника.
— Я не ребёнок! — *взорвалась Моника и поставила руки в бока.* — Я уже взрослая, а они всё равно меня не слушают!
Хирако молча поставил её рядом с Илириаройной кроватью, словно передавал на хранение.
— Она хотела подслушать женщин. А это не для её ушей, — *спокойно пояснил он.*
Кайриссаэль едва заметно улыбнулся, Феанор вздохнул, покачав головой, а Сайлин тут же захихикал, прикрывая рот ладонью, будто понял больше, чем стоило бы его возрасту.
— Вот видишь, — *спокойно сказал Кайриссаэль, обращаясь к девушке.* — Если хочешь, чтобы тебя считали взрослой, научись ждать.
Моника надула щёки, села на стул и, скрестив руки на груди, пробурчала:
— Все вы одинаковые…
— Но мы правы, — *мягко добавил Феанор, и в его голосе прозвучала почти отеческая строгость.*
Хирако в этот момент опустился на свободный стул рядом с ним, чуть расслабив плечи, словно наконец-то мог позволить себе не думать о Лилит хотя бы минуту. Но глаза его всё равно были тревожными, и Феанор это заметил.
— Ты всё ещё переживаешь, да? — *тихо спросил он, делая очередной ход.*
Хирако кивнул.
— Я не могу иначе.
Тем временем в покоях, где собрались Лилит, Фей, Саурлинн и Авалин, царила совсем иная атмосфера. Этих женщин уважали во всём дворце: их слушали, к ним обращались за советом, их имена произносили с почтением. Каждая из них обладала силой, властью и мудростью — но сейчас, оставшись наедине, всё это величие куда-то испарилось.
Они сидели на мягких подушках возле камина, перед ними стоял поднос с фруктами и пирожными, а рядом дымился чайник с ароматным отваром. Лилит, укутанная в тёплый плед, устроилась поудобнее и с улыбкой наблюдала за спором, который развивался всё бурнее.
— Нет, я вам говорю, серые лошади самые надёжные! — *упрямо заявила Фей, отставив чашку.* — Они спокойные, уравновешенные, не шарахаются от каждого шороха.
— Пф! — *фыркнула Саурлинн, откинув назад волосы и подняв палец.* — Чёрные. Только чёрные! Это символ силы и величия! Когда ты въезжаешь на чёрном жеребце, все понимают, кто здесь хозяйка.
Авалин, которая всё это время сдерживала смех, не выдержала.
— Да бросьте вы обе! Белые кони — вот истинное благородство. Они словно созданы для принцесс и королев. — *Она многозначительно взглянула на дочь.* — Не правда ли, Лилит?
Лилит прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться.
— А я думала, что единорогов вы предпочтёте, мама.
— Единороги? — *Фей театрально закатила глаза.* — Они слишком капризные! Чуть что — уже обижаются и прячутся.
— Это не капризы, а гордость, — *заметила Саурлинн, и все трое снова заговорили разом, доказывая своё.*
В итоге спор перешёл в смех. Женщины, которые ещё днём обсуждали дела королевства и вопросы дипломатии, сейчас спорили о расцветке лошадей с той же страстью, что и о государственных решениях.
Лилит улыбалась. Ей было так тепло от того, что рядом с ней сидят те, кого она любит: мать, сестра и верная подруга. Пусть весь мир считал их неприступными и грозными женщинами, но только в такие вечера они раскрывались по-настоящему — как обычные, живые, порой упрямые и смешные.
И в этот момент Лилит особенно остро почувствовала: она не одна. Её ждут и поддержат всегда.
«Двойное счастье»
Глава 41
«Двойное счастье»
Последние три месяца беременности стали для Лилит особенно трудными. Живот рос, движения становились всё медленнее, и даже простые дела теперь требовали усилий. Но именно в этот период они с Хирако узнали правду — у них будут близнецы. Весть ошеломила обоих: Лилит плакала от счастья и страха одновременно, а Хирако будто застыл на месте, потом поднял её на руки, будто она была хрупкой драгоценностью, и шептал, что всё будет хорошо.
Фей и Моника часто приходили к ней, чтобы развлечь или помочь с мелочами, но Хирако всегда стоял рядом, словно тень. Даже когда девушки уговаривали его «отдохнуть хоть немного», он отмахивался: