Эльхи — двуликость их проклятие и дар. В одной форме — человек, в другой — зверь. Они — мост между мирами.
Гноллы — покрытые шерстью, сильные и упорные. Не принимаются ни в одну культуру, но уважают кодекс чести, которого нет у многих.
Горгульи — каменные воины, низкие ростом, но твёрдые духом. Некоторые с крыльями, другие — с когтями. Их мало. Почти не осталось.
Аквахомисы — дети вод. Русалки, земноводные, речные духи. Их жабры, плавники, глаза — отражение глубин. Они помнят каждое предательство.
Пресмыкающиеся — существа на грани. От пауков до хамелеонов, от жаб до бабочек. Их тела гибки, их формы причудливы. Их прошлое — мозаика боли.
---
И у каждого народа — своя вера, свой бог, своя боль.
Но боль однажды может стать силой.
А сила — началом новой истории.
Мир стоит на краю.
Кто-то должен сделать шаг.
И, быть может… это будет крон-принцесса.
«Кровь и корона»
✧ ─── Глава 1 ─── ✧
«Кровь и корона»
«Где начинается свет — всегда рождается и тень»
Её звали Лилит.
Принцесса Флоригнии. Наследница престола, дитя древней династии. Но мало кто знал, что за титулом и благородной внешностью скрывалась не роскошь, а выживание.
У Лилит были чёрные, как ночь, волосы, струящиеся до плеч, и тёмно-синие глаза, в которых отражались не звёзды, а сожжённые города. Её кожа — бледная, почти прозрачная — будто впитала в себя всё безмолвие прошедших лет. Она была прекрасна. И мудра. Не по возрасту. Не по положению. А по боли.
Она родилась тогда, когда мир ещё дышал — пусть хрипло, но свободно. Во дворце служили все: и люди, и крылатые, и феи, и эльфы. Её колыбель качала фея с крыльями, как осенние листья, а первые шаги принцесса сделала под присмотром крылатого стража, бывшего рыцаря.
Но всё изменилось, когда её мать ушла.
Она не умерла. Она сбежала.
Лилит тогда было всего четыре года. И она до сих пор помнила тот крик — полный ужаса и мольбы.
— Мама! — *вопила она в холодную ночь, вцепившись в подол чужого платья.* — Мама, не уходи!..
Но мать не обернулась. Ушла в темноту, к животноподобному, которого полюбила. Оставила дочь на произвол королевского гнева. На произвол отца.
С тех пор детство Лилит исчезло.
Король — великий и ужасный — начал видеть в своей дочери слабость. Напоминание о предательстве. И он стал ломать её — не мечом, но методично.
Принцесса жила в золотом дворце, полном боли. Холодная комната. Дни без еды. Синяки, которые не могли скрыть даже самые дорогие ткани. Она была не ребёнком — узницей.
Но рядом с ней были двое.
Эльфийка Авалин — или просто Ава — служанка с белоснежными волосами, добрым лицом и лёгкой походкой. И её муж, Феанор — высокий, с волосами цвета выгоревшего золота и пронизывающим взглядом. Оба они служили роду короля ещё до его восхождения. Их не изгнали, но давно не считали равными.
Они стали Лилит родными. Втайне. В тени. В заботе.
Ава лечила её раны, шептала сказки, обнимала, когда боли было слишком много. Феанор учил смотреть прямо, не опуская головы. Он показывал ей меч. Показывал стойкость.
Но даже это не могло продолжаться вечно.
Когда война с другими расами длилась уже три года, Феанор сломался. Он больше не мог смотреть, как убивают его народ. Он больше не мог служить тирану.
— Я ухожу, — *сказал он Аве, в последний раз касаясь её руки.* — Но прежде… я признаю Лилит своей. Нашей. Она — не его тень. Она — наша дочь по духу.
В ту ночь он ушёл из дворца и стал наёмником. Головорезом. Убийцей тирании.
А Ава осталась. И продолжала защищать Лилит. До конца.
---
Годы шли. Кровь всё так же лилась. Мир за окнами дворца уже почти не дышал. А внутри — росла она.
Лилит.
К шестнадцати годам она не просто повзрослела. Она превратилась в сталь, закованную в кожу. Каждая рана — как гравировка на её сердце. Каждая ночь без сна — как заточка воли.
И в один из таких вечеров, когда отец в пьяной ярости вновь поднял на неё руку, Лилит не дрогнула. Не заплакала.
Она встала. И нанесла удар.
Простой кинжал, спрятанный в рукаве. Один точный выпад — прямо под рёбра. Без крика. Без речи. Без пафоса.
Только шёпот:
— Ты больше не мой отец.
Так умер король. Так началась новая эра.
Но даже убив тирана, Лилит не получила корону.
Ей не было двадцати одного — возраста, когда по закону можно стать правящей королевой. Но народ… народ увидел в ней силу. Совет принял решение: она станет крон-принцессой. И будет править до своего совершеннолетия.
С этого дня начался её путь. Путь к примирению. К спасению. К возрождению Флоригнии.
Но всё оказалось не так просто. Раны, нанесённые её отцом, были слишком глубоки. Народы, которых предали, уничтожили, изгнали — больше не верили в слова.