— Запоминай каждый её жест, брат, — *прошептала Саурлинн Илириаре.* — Такие моменты нельзя упускать.
— Уже в памяти, — *кивнул тот с лукавой ухмылкой.*
Феанор и Авалин же, напротив, выглядели совершенно не развеселёнными. Они стояли у кровати, переглядываясь, как два родителя, наблюдающие за пьяной дочерью на балу.
— Лилит, родная, может, ты ляжешь? Уже поздно... — *мягко пыталась уговорить её Авалин.*
— Нельзя... этот драгоценный ксон может исчезнуть... если я моргну... А вдруг он не настоящий? Надо его поцеловать… проверить... — *с важным видом заявила Лилит, снова делая шаг в сторону Хирако, но спотыкаясь на месте.*
— Достаточно, — *выдохнул Феанор. Он подошёл ближе, склонился к ней и коснулся двумя пальцами её виска.*
— Somnium tranquillus, — *произнёс он заклинание, от которого её веки затрепетали, а тело мягко осело обратно на кровать.*
Принцесса глубоко вдохнула и уснула, всё ещё с лёгкой улыбкой на лице и шепча: "камушек..."
— Ну вот, — *устало сказал Феанор,* — ещё одна.
Он взглянул на Кайриссаэля, что до сих пор безмятежно спал на ковре, и вздохнул.
— Оба подопечных без сознания. Великолепно.
Хирако, наконец, выдохнул, проведя рукой по лицу. Он был смущён до глубины души, но в то же время в душе тлело облегчение — она жива, и в этом хаосе даже осталась собой.
Фей подошла к нему и шутливо похлопала по спине.
— Ну что, будущий принц? Готов к жизни с женщиной, которая видит в тебе самоцвет?
Хирако лишь простонал и закрыл лицо ладонями.
— Я не переживу их свадьбу... — *пробормотал кто-то сзади. Кажется, это был Саурлинн.*
Комната вновь погрузилась в мягкий, почти семейный смех. На этот раз без паники. Без крови. Только странное, абсурдное, но тёплое чувство: они выжили. И теперь начинается что-то новое.
Пока Лилит спала, утонув в мягких подушках и заклинании сна, в покоях стояла тишина. Феанор аккуратно разбудил Кайриссаэля, и спустя несколько минут объяснений и нарастающего раздражения, эльф нехотя, но кивнул:
— Ладно. Раз уж ты так веришь в неё… я попробую не вмешиваться. Пока.
Фей, стоявшая рядом, усмехнулась:
— Вот и хорошо. А то я уже думала снова каблуком в живот.
Все выдохнули. Впервые за последние дни во дворце наступила относительная тишина.
Тем временем по залам начали возвращаться те самые головорезы — те, кто когда-то считались угрозой, теперь входили под одобрительные взгляды. Народ уважал их: они были теми, кто не предал, кто встал между страхом и гибелью, кто защищал мир, пусть и своими методами.
Во дворце шло масштабное восстановление. Слуги и воины убирали последствия недавней заварушки, но с принцессой решили не спешить. Её состояние... было слегка, мягко говоря, нерабочим. Лилит бормотала во сне о камнях, сокровищах, а в какой-то момент даже обняла подушку, назвав её Хирако.
Авалин почти не отходила от Феанора. После всего, что случилось, ей было важно просто быть рядом. Не спорить, не учить — просто держать его за руку.
Хирако тем временем чаще проводил время со своими: с Кайриссаэлем, что всё еще бросал подозрительные взгляды в сторону дверей принцессы, с Саурлинн и Илириарой, которые не упускали случая напомнить ему про «поцелуй с камнем», и, конечно, с Фей. Сестра не скрывала гордости за его выбор и не упускала возможности подкалывать его.
— Видела, как она на тебя смотрела? Ты теперь точно её амулет удачи, — *хохотала Фей.*
Хирако только стонал, закрывая лицо руками:
— Убери от меня эту сцену. Она пыталась меня поцеловать, думая, что я рубин!
Но, несмотря на смех и усталость, в каждом шаге, в каждом взгляде — чувствовалась одна вещь: они выжили. И теперь у них было время. Хоть немного. Хоть день. Но — их.
Вечер опустился на дворец мягкой прохладой. Сад озаряли светящиеся шары, зависшие в воздухе по воле магии, а ночные цветы раскрывались один за другим, источая лёгкий, убаюкивающий аромат.
Авалин и Феанор шли медленно по тропинке, выложенной из белого камня. Она держала его под руку, прислонившись плечом, а он — чуть прижавшись щекой к её виску, словно боялся потерять это мгновение.
— Помнишь, как ты впервые предложил мне цветок? — *тихо спросила Авалин, скользнув пальцами по ближайшему лепестку.* — Он был наполовину сломанным, но ты сказал, что он — "живой, как и ты".
Феанор усмехнулся:
— Я тогда был настолько глуп. Хотел сделать всё идеально, а руки дрожали. Я думал, ты скажешь: "фу, что это", — а ты просто улыбнулась…
— …и сказала "спасибо", — *закончила она за него.* — Потому что мне не важен был цветок. А важен был ты.
Он остановился, развернув её к себе, обняв обеими руками. Она подняла взгляд, а в его глазах снова горел тот огонь, который она помнила. Настоящий, родной.