Эти месяцы непрерывной войны выжгли души, притупили сердца, и сделали из Хирако и Феанора не просто командиров — чудовищ. Машины для убийства, чья магия и клинки вспарывали врагов с пугающей лёгкостью, с каждым днём становясь всё беспощаднее. Их движения были отточены, как у хищников. Их глаза не дрожали перед смертью. Их силы стали теми самыми легендами, которыми раньше пугали детей — и которыми теперь пугали солдат.
Они не щадили никого. Словно вернулись в те времена, когда были головорезами, мстителями, охотниками на людей. Они снова стали теми, кого проклинали, боялись… и почитали.
— Монстры, — *так шептали враги, сгорая в их магии.* — Они клялись богам смерти. Они вернулись, чтобы забрать нас всех.
И в этом было не так уж много лжи.
Феанор ещё сохранял сдержанность. Его разум, искушённый временем,держал в узде ярость. А вот Хирако… Он всё чаще терял контроль. Его удары становились резкими, магия — горячей, как извергающийся вулкан. Он сжигал без разбора. Порой даже не различал лица, лишь силуэты врагов.
---
Ночь была холодна. В лагере стояла гробовая тишина. Отряд спал, уставший после сражения. Лишь два силуэта у костра не покидали поста. Два мужчины — два зверя в облике разумных. Две стихии, наблюдающие за горизонтом, где горело небо от далёких пожаров.
Феанор, сидя, держал в ладони серебристый медальон — тонкое эльфийское украшение с гравировкой древним языком. Он тихо шептал на него, а медальон мягко мерцал, отражая его голос далеко-далеко. Там, где находилась Авалин.
— Ты не ранена? — *прозвучал голос мужчины, неожиданно тёплый и нежный.*
— Нет. А ты? — *отвечала она издалека. Словно её голос пробивался сквозь время и магические бури.*
— Мне не поранили тело… Но сердце скучает по тебе, Авалин. С каждым днём сильнее.
Мгновения тишины. И затем — её ответ, полушепот, как дыхание весны:
— Я тоже скучаю. Молю богов, чтобы ты вернулся. Чтобы мы все вернулись.
Связь оборвалась. Медальон погас, и Феанор опустил взгляд. Мгновение спустя он почувствовал, как рядом заговорил Хирако. Голос его был хриплым, сухим, словно песок в пустыне.
— Я предлагаю перебить соседнее государство до рассвета. Их люди слабы, у них почти нет защиты. Мы пройдём, как ветер — и они не успеют даже понять, что произошло.
Феанор медленно повернул голову. Его взгляд был спокойным… и очень внимательным.
— Ты снова думаешь, как в старые времена.
Хирако усмехнулся, но горечь пряталась в этой усмешке.
— А ты… ты почему держишь себя в руках? Почему сдерживаешь то, что внутри тебя?
Феанор вздохнул. Он поднялся, подошёл ближе, огонь от костра высекал отблески на его лице.
— Я просто эльф, Хирако. Эльф, который борется за дом. За всё, что было разрушено. За то, что ещё можно вернуть.
Он сделал паузу, его голос стал чуть тише.
— После всех лет, после боли, потерь… я знаю одно. Я могу быть тщеславным, могу быть жестоким. Могу быть эгоистом. Но у меня есть то, что держит меня на грани. Авалин. Лилит. Ты. Твои друзья. Мир. Всё это… моё. Моя семья. И только вы можете облегчить мою боль. Не убийства. Не месть. А вы.
Слова ударили в самое сердце. Хирако резко отвёл взгляд.
Внутри что-то заскрежетало. Он опустил голову, сжал кулаки. Его голос стал глухим, как будто он говорил в пустоту.
Он закрыл лицо рукой, его плечи дрожали.
— Неужели… я снова стал монстром?
Молчание. Потом — шаг.
Феанор подошёл, положил ладонь на плечо Хирако. Без слов. Просто — по-отцовски. Твёрдо. Тепло.
— Монстр — это не тот, кто убивает. Монстр — тот, кто забывает, зачем живёт.
Он сжал плечо ксона.
— Ты не забыл. Значит, ты не потерян.
Хирако молчал. Но в его глазах — впервые за долгое время — не было пламени ярости. Лишь усталость… и слабая, дрожащая надежда.
Прошло ещё немного времени.
Группа Феанора и Хирако, преодолевая укрепления, магические барьеры и постоянные нападения, наконец прорвалась в соединённое королевство — сердце людской коалиции. Это был последний бастион. Последний оплот, с которого велись жестокие осады, откуда исходили приказы уничтожать магические народы.
Пока отряды, собранные Илириарой и Саурлинном, разрушали пригороды, малые города, уничтожали форпосты и склады с боеприпасами, сам Феанор и Хирако, словно две тени, проникли в замок. Битва была молниеносной. Стража даже не успела поднять тревогу.
Именно они вдвоём вошли в тронный зал. Там, среди алых ковров, барельефов и пылающих факелов, сидел человек, который некогда повелел сжечь мир магии — король королевства. Уставший, старый, но всё ещё опасный в своём безумии — и вооружённый до зубов.