Они не дали ему сказать и слова. Без излишних пафосных речей, без предупреждений. Огонь Хирако сжёг трон, а клинок Феанора пронзил его сердце. Всё завершилось за считанные секунды. Так закончилась та война, что длилась почти год.
---
Город встречал их в тишине, затем в гуле радости. За воротами столицы толпились маги, эльфы, ксоны, фейри, метаморфы — все, кто выжил. Те, кто верил. Люди, которые когда-то были изгнаны, теперь стояли на площадях, крича их имена. Плакали. Смеялись. Скандировали.
Они вернулись с победой.
Первыми их встретили Фей и Кайрисаэль. Потом — Авалин. Она выбежала вперёд, когда только увидела знакомые силуэты среди пепла и флагов.
Феанор, её супруг, едва ступил за арку ворот, как оказался в её объятиях. Он ничего не сказал — просто прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы, дрожащей рукой касаясь родного плеча. Он чувствовал, как Авалин плачет. И сам с трудом сдерживал слёзы.
Но вот её взгляд метнулся в сторону. Там, позади, стояли Саурлинн, Илириара, Хирако… измотанные, в грязи и крови, но живые.
Авалин, не колеблясь ни секунды, крикнула:
— Идите сюда! — *и поманила рукой.*
Они подошли, будто в нерешительности. Но её руки сами нашли их. Она обняла всех троих — крепко, будто боялась, что они снова исчезнут. Слёзы катились по её щекам.
— Вы мои дети, — *прошептала она,* — не по крови, но по сердцу. Моё сердце ваше. Я вас никогда больше не отпущу.
Хирако застыл, не зная, как реагировать. Его плечи были напряжены. Он не знал, как принимать такое тепло. Но он не отстранился.
Саурлинн закрыла глаза, будто погружаясь в безопасность. А Илириара тихо всхлипнул.
Через мгновение к ним подошёл Феанор. Молчаливо. Уверенно. И тоже заключил их в объятия — всех сразу.
Это был не триумф. Это был дом. Дом, к которому они так долго шли сквозь боль и пепел.
Так закончилась война. Так начался долгий путь к исцелению.
Пока весь народ чествовал героев и поднимал тосты за победу, Валарен всё таки уговорил Лилит пойти с ним. Он был спокоен, мягок, его голос звучал почти ласково — слишком ласково. Принцесса, уставшая душой, согласилась, не подозревая, что в словах тёмного эльфа таилась ложь.
Они пошли в лес, подальше от города. Листва шептала над головой, воздух был густ и неподвижен. И вдруг, когда она повернулась к нему, Валарен остановился. Его улыбка исчезла. Из теней вышли другие — тёмные эльфы, скрытые под капюшонами, вооружённые. Их глаза светились алым. Они окружили её, шаг за шагом, молча и холодно.
Лилит напряглась, пятясь назад.
— Что ты... — *голос дрогнул.*
— Прости, принцесса, — *прошептал Валарен.* — Но ты никогда не выберешь нас... по своей воле.
Но прежде чем они успели коснуться её, в воздухе взревело пламя.
Из ниоткуда, как сама кара богини, появился Хирако.
Он влетел в круг, оттолкнув Лилит за свою спину, и в ту же секунду начал крушить врагов. Его движения были полны яростью. Он не просто сражался — он истреблял. Один за другим тёмные эльфы горели, разлетаясь от его ударов. И всё же в какой-то момент он замер. Его тело дышало яростью, но он стоял неподвижно.
Он медленно обернулся. Его взгляд встретился с её — взгляд тёмный, затуманенный чем-то болезненно личным, чем-то страшным. Почти безумие. Его глаза пылали, как угли ада.
Он развернулся к ней полностью и опустился перед Лилит на корточки. Она всё ещё сидела на земле, от того, что её толкнули. Хирако посмотрел ей прямо в глаза, и весь лес как будто затаил дыхание.
Позади него снова вспыхнул огонь. Тела, окружавшие их, горели, как факелы. Всё вокруг окрасилось в кроваво-оранжевые оттенки. Лес начал трещать от жара.
Его рука коснулась её кожи и провела щеке, с нежностью, противоречащей тому, кем он был секунду назад.
Лилит не знала, что сказать. Вокруг был пепел. Но внутри неё — ещё больше огня.
«Тень, что любит»
✧ ─── Глава 16 ─── ✧
«Тень,что любит»
«Даже в сердце, созданном из огня и боли, можно зажечь свет — если кто-то осмелится любить тень.»
Пламя ещё не угасло за спиной Хирако, и в воздухе всё ещё витал запах гари и пепла. Огонь плясал в его глазах, отражая не только силу, но и боль, которую он прятал слишком долго.
Он склонился к Лилит ближе, тень от его тела накрыла её, как покров. На его губах появилась еле заметная усмешка, почти безумная, будто бы тот, кем он был в последние месяцы, вновь поднимал голову.
— Лилит… — *протянул он тихо, пальцами нежно касаясь её щеки,* — боишься меня?
Он специально позволил той версии себя — дикому пламени, монстру, рождённому из боли и ярости — выйти наружу. Хотел проверить... сможет ли она по‑прежнему смотреть на него так же. Сможет ли любить его — всего.