Он на миг стал тем, кем когда-то пугали детей: жестоким ксоном, поглощающим всё светлое. Глаза его блеснули лукаво. Он на секунду отстранился и прошептал, наклоняя голову:
— Ну? Я должен стать безумием, чтобы ты наконец осталась рядом?
Это была игра — странная, болезненная. Но когда он увидел её лицо… её глаза, наполненные тревогой, её дыхание, сбившееся от страха... Сердце в груди Хирако болезненно сжалось.
Он выдохнул, как будто из него вышел дух разрушения, и сник. Его пальцы дрогнули, взгляд потускнел, а уголки губ опустились.
— Прости, — *сказал он наконец.* — Это было глупо.
Он притянул её к себе, заключив в крепкие, но тёплые объятия, зарываясь лицом в её волосы. Его дыхание стало ровнее, будто только в её присутствии он вновь мог быть собой.
— Я просто... — *он замолчал, выбирая слова.* — Я не знаю, кто я без войны. Но с тобой... я хочу снова быть человеком.
Он чувствовал, как её руки слабо сжались на его спине. Она не оттолкнула его. Не отвернулась. И этого было достаточно, чтобы он понял — он всё ещё может быть любим.
В этот момент лес вновь стал тихим. Вокруг них были лишь тлеющие угли, раскалённые эмоции и сердца, что всё ещё пытались найти путь друг к другу — сквозь страх, огонь и прошлое.
Хирако аккуратно затушил огонь, погребая в пепле следы своего безумия. Его взгляд на мгновение задержался на Лилит — и только тогда он позволил себе выдохнуть полностью, будто весь этот мир вновь стал обитаемым. Они вернулись в королевство без лишних слов, и никто не задал вопросов. Взгляд Хирако — всё ещё немного дикий, но спокойный — был достаточной причиной не подходить близко.
Прошло несколько недель. Эти дни были наполнены не кровью, а трудом. Руины королевства восставали из пепла, камень за камнем, башня за башней. Хирако и Феанор руководили восстановлением, а Лилит — уже не просто крон-принцесса, а настоящая правительница — принимала решения, от которых зависела судьба страны.
Всё же, в один из вечеров, когда последние лучи солнца касались крыш нового дворца, всё было закончено. Стены больше не плакали от сажи, улицы вновь зазвучали голосами, а в окнах появилось мерцание свечей.
Этой ночью в покоях Лилит горел мягкий свет. Она стояла у окна, глядя на город, который когда-то был ею потерян, а теперь — ею же спасён. Хирако подошёл сзади — его шагов она не услышала, но ощутила тепло его рук, что легли на её талию, будто пытаясь удержать её от чего-то… или, наоборот, вернуть себе.
— Ты красива, когда молчишь, — *прошептал он, его губы коснулись её шеи, медленно, почти с благоговением.* — Но когда ты дышишь, я забываю, как держать себя в руках.
Его ладонь скользнула вниз, к её бедру, прижимая её ближе к себе. Вторая рука чуть приподняла подол её ночной рубашки, и Лилит вздрогнула, но не отпрянула. Она уже знала: в его прикосновениях не было угрозы, была лишь невыносимая тоска по ней — вечная, как и он сам.
Именно в этот момент дверь с глухим стуком распахнулась.
На пороге замер советник — невысокий, вежливый эльф с рассеянным лицом, в руках он держал свиток. Его глаза округлились, будто он застал само солнце за грехом.
— О, Ваше Высочество… — *пробормотал он, судорожно отводя взгляд.* — Прошу... простите... важное послание… срочное…
Хирако застыл, прижавшись к Лилит, но, в отличие от советника, его не смутило само событие — лишь его тайминг. Он резко выпрямился и отступил, будто между ним и Лилит ничего не было. Суровый и спокойный, он взглянул на советника холодно.
— Следующий раз — стучи, — *сказал он, проходя мимо него и бросив:* — Она прочтёт. Позже.
Советник только кивнул, не в силах говорить.
Лилит же стояла с пылающим лицом, чувствуя, как её сердце выбивается из груди, будто мечется между светом и тьмой. Она взяла свиток, но взгляд её всё ещё был направлен на закрытую дверь, за которой скрылся советник.
Хирако мягко, но уверенно взял свиток из рук Лилит, не глядя на его печать. Бумага упала на стол с мягким шелестом.
— Ты прочтёшь это позже, — *сказал он глухо, но с таким жаром в голосе, что у неё перехватило дыхание.*
Он шагнул назад, и Лилит услышала шелест ткани — его рубашка соскользнула с плеч и упала на пол. В полумраке комнаты тело Хирако будто сияло — стройное, покрытое рубцами, сильное. Она смотрела, не в силах отвести глаз. Её щеки налились краской, но она не отворачивалась.
Хирако подошёл ближе, глаза его горели. Он подхватил Лилит за бедра и легко приподнял, словно она почти ничего не весила. На секунду их взгляды встретились — и в его глазах она увидела лишь её. Ни войны, ни боли, ни мести — только она.