Фей в панике сделала шаг назад, заикаясь:
— Я... я не... я просто слышала... потом увидела... там... кровь... она упала...
Но Хирако не слушал. Внутри него уже бушевала буря.
— Ты видела, кто?! Скажи ИМЯ!
— Селена. — *Голос прозвучал твёрдо и холодно — Кайрисаэль вошёл, как тень, со сдержанным лицом.* — Она напала на Лилит. Попыталась зарезать. Хранила кинжал под одеждой. Если бы не Фей...
— Что?! — *выдохнул Хирако, а потом вспыхнул. Не метафорически — пламя охватило его руки, волосы взметнулись от жара, глаза пылали как угли.* — Я УБЬЮ ЕЁ! ГДЕ ОНА?! ГДЕ?!
Он рванулся к выходу, но Саурлинн и Феанор среагировали первыми. Они схватили его за руки, вцепились, удерживая с трудом. Даже Илириара, дрожащий, вцепилась в его плащ.
— Ты ей сейчас не поможешь! — *крикнула Саурлинн.* — Остановись, ты же сожжёшь всё к чертям!
— Она прикоснулась к ней! Она оставила на ней кровь! Я должен… — *Хирако извивался, как загнанный зверь.*
— Успокой его! — *крикнул Илириара, обращаясь к лекарям.* — Принесите зелье подавления! Быстро!
Один из лекарей кинулся в дальнюю комнату. Саурлинн всё ещё сдерживала Хирако, тот почти поджаривал её пальцы, но не отпускал. Всё могло взорваться — его магия буквально трещала по воздуху.
Кайрисаэль шагнул вперёд. Его голос был почти шёпотом, но он разнёсся в тишине:
— Смотри на неё, Хирако. Она жива. Ради неё — не поддавайся огню.
С этими словами он указал на Лилит.
И Хирако замер. Его дыхание сбилось. Он взглянул на неё — на бледное, почти хрупкое лицо. И медленно... очень медленно пламя начало стихать.
Лекарь вернулся, и Саурлинн поднесла ему пузырёк с зельем. Хирако посмотрел на него и не стал сопротивляться. Он сделал глоток. Мир вокруг потускнел, но внутри — остался пепел.
— Я всё равно её найду. — *прошептал он.* — Если Лилит не проснётся… я присягну крови.
И Кайрисаэль не стал его отговаривать.
Вечер опустился на Флоригнию, затягивая небеса синими тенями. Во дворце стало тише — не от спокойствия, а от напряжения. В воздухе витал страх. Те, кто знал, что случилось, шептались в коридорах. Те, кто не знал, чувствовали: что-то страшное произошло.
Лилит спала под действием зелий, окружённая свечами и чарами защиты. А Хирако сидел у её изголовья, сжимая её руку, как будто боялся, что отпустит — и она исчезнет навсегда.
А в подземельях замка темнота была гуще. Даже факелы, казалось, не хотели гореть. Грубая каменная кладка, запах сырости и пепла, тишина, которую нарушал только капающий с потолка конденсат.
В одной из камер, за решёткой из зачарованного железа, сидела Селена. Руки и ноги были скованы. Кожа на лице испачкана собственной и чужой кровью, волосы растрёпаны, губы надорваны от укуса. Но она не выглядела сломленной. Только — дикой.
Дверь скрипнула. Вошёл Кайрисаэль. Его шаги были бесшумны, мантия едва касалась пола. Он встал перед решёткой и долго просто смотрел.
— Ты пришёл добить? — *хрипло усмехнулась Селена.* — Ну, давай. Или будет допрос по всем правилам?
— Убей я тебя сейчас, это было бы милосердием, — *ответил он тихо.* — Ты даже не представляешь, что ты натворила.
Селена повернула голову, разглядывая его искоса:
— Она вызывала слабость. Ты сам видел. Она развратила ксона, подчинила его себе, а он был силой. Чистой. Неиспорченной. Мы — последние, кто не прогнулся под людей. Она должна была умереть.
— Ты чуть не убила крон-принцессу, — *сказал он, подходя ближе. Его голос всё ещё был спокоен, но пальцы сжались.* — Ты осквернила не только двор, но и свою клятву. Ты — позор рода ксонов.
Селена с усмешкой вскинула голову:
— А ты? Ты тоже склоняешься перед ней? Или просто боишься Хирако?
Тишина.
Кайрисаэль молча смотрел ей в глаза. В его взгляде не было жалости. Ни капли.
— Знаешь, что самое интересное? — *произнёс он наконец.* — Ты уже мертва. Только ещё не поняла этого.
Он отошёл, и тишина вновь заполнила подземелье.
— Кайрисаэль… — *вдруг сорвалось с её губ, но он уже закрывал за собой дверь.*
В темнице осталась только она. И капающая с потолка вода. И тьма, которой не суждено было рассеяться.
Дверь в покои короля тихо скрипнула, впуская Саурлинн и Илириару. Они вошли с почтением, но и с тяжестью на плечах — слова, что предстояло сказать, были далеко не лёгкими.
Ариан стоял у окна, в парадной мантии, спина прямая, руки за спиной. Он знал. Он уже знал. Но он хотел услышать всё. Из уст тех, кому доверял.
— Ваше Величество, — *первой заговорила Саурлинн, склонив голову.* — Простите, что явились в столь поздний час, но это не может ждать до утра.
Ариан обернулся. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах — боль. Глухая, усталая, уставшая всё терять. Он молча кивнул, приглашая говорить.