— Ого… — *выдохнула Фей, когда вошла. Это было не просто помещение — это было что-то из другой сказки. Стены были из прозрачного хрусталя, потолок — полусферой, и через него звёзды сверкали почти так, как если бы их можно было потрогать. Лёгкое сияние струилось по контурам, а в центре зала возвышался арочный купол с выгравированными лунными письменами.*
— Это место — святыня для эльфов, — *тихо начал Кайрисаэль, ведя её внутрь.* — Здесь проводят ночные медитации, молитвы, ритуалы. Только те, в чьих жилах течёт эльфийская или ксонская кровь, могут ступить сюда без страха.
Фей с любопытством водила глазами по стенам:
— А я… я могу быть здесь? Я же не…
Он наклонился к ней чуть ближе:
— Ты — особенная. Ты не просто можешь быть здесь. Ты — будто создана для этого места.
Фей покраснела. Они остановились у каменной скамьи, инкрустированной светящимися самоцветами. Над ней висела хрустальная панель с изображением древнего звёздного пути — карта, по которой эльфы когда-то находили дорогу в иные земли.
Кайрисаэль сел рядом и, продолжая держать её ладонь, стал рассказывать:
— Эти звёзды… Вот эта, видишь? Мы называем её Таэлия. Она считается покровительницей влюблённых. А вот эта — Кион'ар. Звезда мудрости. Мой отец часто показывал мне их, когда я был ребёнком. Говорил, что стоит только задать вопрос — и звезда ответит.
— А ты… верил в это? — *шепнула Фей, глядя на него.*
Он повернулся к ней, и в глазах его блеснул отблеск небес:
— Сейчас верю. Потому что если бы я не верил — то не встретил бы тебя и наших друзей.
Она не нашлась, что ответить. Просто прижалась к его плечу. Несколько минут они сидели в молчании, просто слушая тишину и свет звёзд, пробивающийся сквозь хрустальные стены.
Позже они спустились в сады, в которых благоухали ночные цветы. Фонарики порхали, будто светлячки, а ветер играл лепестками и шёлком её платья. Фей то и дело смеялась — Кайрисаэль, несмотря на свою хладнокровность, знал, как рассказать историю так, чтобы её живо представили, или сделать каламбур с серьёзным лицом.
Они гуляли, обгоняли друг друга, бросались цветами, слушали пение ночной птицы. Она беззаботно смеялась, а он смотрел на неё так, как будто в его жизни никогда не было солнца — только эта девочка и этот свет в её глазах.
И когда они остановились у мраморной арки с гравировкой "Смех — дыхание звёзд", он взял её лицо в ладони, будто боялся спугнуть:
— Ты — моё самое красивое открытие.
Фей покраснела и шепнула:
— А ты — моя звезда.
И они долго стояли под этими самыми звёздами, забыв о завтрашних испытаниях, правилах и времени. Потому что в эту ночь было только их двое.
С самого раннего утра поляна перед дворцом гудела, как улей. Не только из-за количества участников — почти сто тысяч молодых мужчин, — но и от напряжённой атмосферы, которая сгущалась с каждой минутой.
Разнообразие рас поражало. Люди, ксоны, полуэльфы, оборотни, драконорожденные, а также редкие представители иных магических родов выстроились рядами, ожидая своей очереди. Сначала они переглядывались, просто оценивая друг друга, но с наступлением первого испытания единообразие быстро растаяло, и расовые линии отчётливо проступили.
Старая поговорка «На поле брани нет друзей» оказалась как никогда правдивой. Даже те, кто раньше ехал вместе, разделяли дорогу и хлеб, теперь стали врагами, пусть и временными.
Оборотни, например, начали держаться обособленно, демонстративно рыча на полуэльфов, особенно если те пытались показать магическое превосходство.
Драконорожденные — высокие, с острыми скулами и бронзовой кожей — презрительно смотрели на людей, даже не скрывая этого.
Полуэльфы вели себя более сдержанно, но с явным расчетом — и почти каждый из них был прекрасно подготовлен.
А вот люди оказались в самом уязвимом положении.
Без врождённой магии, без острого слуха, когтей, чешуи или родства с силами, они проигрывали во многих конкурсах уже на старте. В беге — их обгоняли оборотни. В магических испытаниях — им приходилось изо всех сил работать с артефактами, которые едва слушались. В боях — они чаще всего проигрывали, если только не обладали выдающимся опытом или тактикой.
Но именно среди людей были те, кто цеплялся до последнего. Потные, израненные, измотанные — но не сдающиеся. И это завоёвывало уважение… пусть и не победу.
Лилит сидела на своей высокой трибуне с самого утра. Поначалу — чинно и безмятежно. Рядом — Джульетта, которая разглядывала участников и порой сдержанно комментировала:
— Этот неплох. Смотрите, как уверенно держит меч… А вот тот, наверное, алхимик. На теле — следы зелий.