Но одна из тёток бросила на него короткий взгляд, сморщила нос.
— Я думала, стражей выбирают по преданности, а не по проклятию.
— Неудивительно, что ты у стены стоишь, — *прошипел Ванианэль, подойдя ближе, с показным интересом рассматривая Хирако.* — Ты же не человек. Ты — ксон. Из тех, кто вырезал деревни. Кто пил кровь с пола храмов. Кто молится своим чёрным богам в глубине лесов. — *Он склонился к его уху.* — Не так ли, головорез?
Хирако сжал челюсть, но молчал.
— Или, может… — *продолжил Ванианэль с мерзкой ухмылкой,* — ты просто пёс, которого приютила принцесса? Пёс, что прячет своё настоящее лицо под тряпкой?
Он вдруг резко, без предупреждения, сдёрнул повязку с его глаза.
В зале повисла мертвая тишина.
Глаз... вернее, его отсутствие. Вместо глаза была тёмная, пугающая впадина, иссушенная, будто выжженная. Кожа вокруг — испещрена странной, кроваво-алой татуировкой: символ богини убийств и крови, выгравированный магическими царапинами, будто самыми когтями древнего чудовища. Знак, который редко кто видел и редко кто осмеливался называть вслух. Символ проклятия. Метка вечного мстителя.
Ванианэль, хоть и привык быть надменным, застыл. Его глаза чуть расширились.
Хирако смотрел на него единственным оставшимся глазом. И в этом взгляде уже не было пустоты. Там бушевал огонь. Чёрный. Бесформенный. Прожигающий до костей.
Он мог терпеть. Терпеть унижения, плевки, молчание, слухи.
Но когда они коснулись его прошлого… когда осквернили её имя, заговорили о Лилит с грязью на языке… когда сорвали последнюю память о семье — алую повязку, которую он никогда не снимал…
Что-то в нём сломалось.
Он вскинулся. И мир будто содрогнулся.
Окружающая магия вспыхнула внезапным взрывом. Пульсирующая волна, исходящая от Хирако, хлынула во все стороны — не как сила, а как гнев, живой и ощутимый. Он был горячим, как пламя, и холодным, как сталь.
Сила отбросила всех. Родственников Лилит, что стояли ближе, отбросило к стенам и колоннам зала, мебель с грохотом отлетела, витражи задрожали.
Лилит не успела ничего сказать — она лишь сделала шаг вперёд, но удар волны отбросил её назад, и она с глухим звуком ударилась затылком об колонну.
— ЛИЛИТ! — *одновременно вскрикнули Фей и Авалин.*
Принцесса рухнула на пол, её тело обмякло, а глаза закрылись.
Фей первая бросилась к ней, опускаясь на колени, за ней — Авалин, молниеносно приложив руку к виску Лилит, проверяя дыхание и пульс.
— Без сознания… — *прошептала она.* — Но жива.
Но в этот момент Хирако сорвался с места. Он, как чёрный вихрь, налетел на Ванианэля, сбив того с ног. Его кулак ударил один раз, второй, третий — лицо кузена Лилит превратилось в кровавую маску. Он задыхался, захлёбывался, но Хирако не останавливался.
— Ты смеешь... — *рычал он.* — Ты ОСКОРБИЛ ЕЁ. Ты сорвал мою КРОВЬ!
Казалось, сейчас он убьёт его.
Но в последний миг вмешался Феанор. Его ладони вспыхнули мягким золотым светом. Он успел наложить успокаивающую магию, что вонзилась в грудь Хирако и начала замедлять его разум, словно туманом. Он захрипел, отшатнулся, пошатнулся — и рухнул на колени.
Феанор быстро вернул повязку ему на лицо, затянул её узлом, как он это делал много лет назад, когда тот впервые доверился им.
— Успокойся… брат… — *прошептал он.* — Ты не один.
Хирако тяжело дышал, его плечи вздымались. Но он остановился.
И тут раздался гневный голос Аэниры, одной из высокопоставленных дам и хранительницы порядка:
— Этот... монстр! Он напал на королевскую кровь! Он едва не убил кузена принцессы! И саму её бросил на камень!
Она смотрела на Хирако с ужасом и яростью.
— Отвезти в темницу! Немедленно!
Наступила пауза. Вся комната замерла. Слуги — как люди, так и магические — не двигались. Ни один.
Фей встала, сдерживая слёзы.
— Вы… серьёзно?
Саурлинн скрестила руки.
— Это не его вина. Вы его провоцировали. Это Ванианэль сорвал повязку.
— И оскорбил Лилит, — *добавила Джульетта тихо.* — Я всё слышала.
Но Аэнира была непреклонна.
— Законы — есть законы. Он потерял контроль. Он стал угрозой. В темницу — сейчас!
Феанор стиснул зубы. Он не хотел этого. Но понимал — спорить сейчас будет опаснее.
— Мы… отведём его сами. Проследим.
Он наклонился к Хирако.
— Идём, брат. Всё уладится. Только держись.
Джульетта встала рядом.
— Я пойду тоже. Мы с тобой.
Хирако не сказал ни слова. Он лишь мельком взглянул туда, где на полу всё ещё лежала Лилит — неподвижная, как спящая. В груди что-то сломалось. Он сделал шаг — и внутри него зазвучал только один вопрос: "Ты простишь меня… Лилит?"