Один из поваров, здоровяк с пышными бакенбардами, хмуро взглянул на Авалин:
— Мы хотим знать правду. В этот раз мы не молчим. Все мы были там, все мы слышали. То, как они на него… смотрели. Как говорили. Прямо как перед истреблением.
— Я сам это видел, — *прошептал юный светлый дух, почти невидимый в солнечном луче у окна.* — Они не просто презирают нас… они боятся нас.
Феанор поднял руку, прося тишины. Зал затих, и он заговорил спокойно, но жёстко, по-взрослому:
— Принцесса Лилит очнулась. С ней всё в порядке, и скоро она сама решит, что делать дальше.
Кто-то выдохнул с облегчением.
— Но сейчас, — *продолжил он,* — наш долг — защитить не только её, но и себя. Это не бой, это ожидание. Мы все на острие. Один неверный шаг, одно слово — и нас снова бросят в огонь. Мы этого не допустим. Я не допущу.
Его голос дрожал не от страха, а от злой усталости. Он смотрел на них — на всех, кто когда-то потерял друзей, семьи, детей из-за чужих решений.
— Что теперь делать? — *снова кто-то спросил.*
— Делать вид, что всё нормально, — *произнёс Феанор.* — Работать, кланяться, слушаться. Ни словом, ни взглядом не показывать правду. Особенно вам, кто несёт в себе магию. Вам,как и мне, будут говорить, что вы — чудовища. Вам будут лгать. Но вы должны молчать.
— Но... — *подняла голову одна из фей,* — это ведь неправда. Мы не чудовища.
— Я знаю, — *Феанор кивнул.* — Но пока вы не поймёте, что борьба — это не всегда удар, — нас и дальше будут уничтожать. Мы не можем позволить себе новой ошибки. Даже намёка на магическое сопротивление. Если вы вспыхнете — истребление повторится. И тогда никакая Лилит, никакой я — никто вас не спасёт.
Слова повисли в тишине, как приговор.
— А если они начнут первыми? — *тихо спросил пожилой оборотень, стоявший у печки.* — Если снова решат, что лучше нас не видеть вовсе?
Феанор помолчал. Его голос стал ниже, как будто он говорил только ему одному, но слышали все:
— Тогда мы будем рядом. С мечом в ножнах. С магией в крови. Но... терпеливо. До конца.
Авалин подняла голову. Её взгляд был острым, как лёд:
— Мы не позволим никому тронуть Лилит. Ни человеку, ни королевской крови, ни чёртову страху. Но сейчас — тише воды. Всё зависит от неё. Пока она спит — мы молчим. Когда проснётся — будет свет.
— Или пламя, — *добавил Феанор почти шёпотом.*
Когда двери кухни распахнулись, разговоры сразу стихли. В проеме показалась Лилит — бледная, уставшая, с повязкой на голове и тонкой серебряной диадемой, которая сейчас казалась тяжелее короны. Рядом шагала Моника, напряжённая, будто готовая в любой момент встать между принцессой и всем миром. Следом по коридору слышались торопливые шаги — это спешила Джульетта, которую послали за ними.
Как только Лилит переступила порог, вся кухня замерла. Кто-то вскочил со скамьи, кто-то в тревоге сжал передник, кто-то просто не верил своим глазам. Но тишина длилась недолго — сразу послышались встревоженные, сбивчивые голоса:
— Принцесса, как вы себя чувствуете?
— Вы точно в порядке?
— Что нам теперь делать?
— Хирако?.. Его освободят?
— Они ведь не тронут вас снова?
Лилит подняла ладонь, прося тишины. Она устояла, хотя сама всё ещё чувствовала, как дрожат колени под платьем. Голова гудела, но взгляд её был чётким и уверенным.
— Всё будет хорошо, — *сказала она с той тёплой, но твёрдой интонацией, которую помнили ещё с первых собраний её совета.*
Она провела взглядом по обеспокоенным лицам.
— Прежде всего, я хочу, чтобы вы успокоились. Всё под моим контролем. Я лично поговорю с родственниками. И если потребуется... я не постесняюсь прибегнуть к силе. Я обещаю вам это.
Те, кто боялся, кто не верил, — теперь начали понемногу расправлять плечи. Слова Лилит всегда несли за собой что-то большее, чем просто обещание — они как будто вкладывали тепло в саму грудь.
Она остановилась у Феанора и Авалин. Эльф и эльфийка сразу же шагнули вперёд и мягко обняли её, словно возвращённую из пустоты.
— Слава свету, ты очнулась, — *тихо произнёс Феанор.* — Ты была без сознания почти 13 часов… Мы все ждали, но...
— Главное, что ты теперь с нами, — *добавила Авалин, с трудом скрывая напряжение. В её глазах сквозила жгучая тревога и неосознанное облегчение.*
Она уже открыла рот, чтобы спросить:"Тебе… рассказали?.."
Но Моника опередила её с коротким кивком:
— Всё. Я рассказала ей всё. О Ванианэле, о Хирако, о вашем сдерживании. Всё до последнего слова.
Авалин слегка кивнула, а затем повернулась к Феанору. Тот опустил глаза — сдержанно, но одобрительно.
Лилит же подняла голову, обратилась ко всем собравшимся: