— Я хочу, чтобы ты сказал Лилит, что использовал её. Что всё это было игрой. Что ты хотел лишь попасть ко двору, а теперь, когда достиг цели — насытился. И если ты этого не сделаешь... — *она сделала паузу и её глаза блеснули.* — То я сделаю так, чтобы тебя не просто убили, но и таких же, как ты. Всех. Всех этих магических… тварей.
Хирако по-прежнему молчал. Его кулаки дрожали, цепи на запястьях звякнули от напряжения. Он прекрасно знал — если бы не эти кандалы, в нём уже горел бы огонь, вырывающийся наружу.
— Ты ничего не ответишь? — *фыркнула Аэнира.* — Значит, признаёшь вину. Признаёшь свою грязную сущность. Признаёшь, что не достоин даже смотреть на неё, не то что касаться.
Но всё изменилось, когда из её уст сорвались следующие слова:
— Хотя... думаю, если ты не подчинишься, я лично прослежу, чтобы Лилит оказалась под нужным влиянием. Ты же знаешь, как легко манипулировать её доверием. Особенно, если рядом нет того, кто бы её защитил.
В этот момент что-то щёлкнуло внутри Хирако.
Он вскочил, дёрнув цепи с такой яростью, что те завибрировали, издав рвущий уши лязг. Пламя в его глазах вспыхнуло — и не нужно было магии, чтобы почувствовать бурю, которая рвалась изнутри.
— Не смей! — *прорычал он, его голос был подобен удару грома.* — Не смей даже думать о ней! Ты не посмеешь, не посмеете. Она под защитой. Феанор, Авалин, Кайрисаэль, Саурлинн, Илириара, Джульетта, Моника — все они будут стоять между ней и вами, даже если я связан. А когда я освобожусь… — *его голос опустился до шёпота, но в нём было больше угрозы, чем в крике,* — я буду последним, кого вы увидите, прежде чем вас накроет пламя.
Аэнира отшатнулась на шаг, впервые на её лице проскользнула едва заметная тень страха. Но быстро она вновь надела маску надменности.
— Уверен? — *произнесла она медленно, ядовито.* — Уверен, что твоё пламя будет иметь значение, если она уже будет под моей рукой?
Хирако выпрямился, его дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась, а голос был хриплым, но железным:
— Тогда я… сыграю по твоим правилам.
Она удивлённо подняла бровь.
— Я скажу ей, что это была ложь. Что я использовал её. Что она — лишь удобный инструмент для мести. Я сломаю ей сердце сам. Но ты... — *он указал на неё закованной рукой,* — не прикасайся к ней. Ни словом, ни действием. Или я сожгу всё, даже если буду стоять в пепле.
Аэнира кивнула, довольная. Она развернулась, подол платья скользнул по камням.
— Умный ход, зверёк. Пусть твоё сердце гниёт в её слезах. До встречи.
Когда она ушла, Хирако медленно опустился на колени. Его плечи дрожали. Он знал, что сделает ей больно — но считал, что иначе он потеряет её навсегда. Или она — себя.
Он шептал одну фразу снова и снова, как мантру:
— Прости… прости, любимая… пусть я сгорю, но ты останься целой.
*Вечер.*
Холод, тишина и запах сырости окутывали мрачные коридоры, словно давняя обида, не желающая исчезнуть. За решётками, в самом конце, сидел Хирако — его запястья были закованы в кандалы с рунами, подавлявшими магию, цепи шли к стенам и полу, не давая возможности приблизиться к прутьям. Он сидел неподвижно, как статуя, только сотрясания плечей выдавали, что внутри него бушует шторм.
Он услышал шаги — тонкие, быстрые, но сдержанные. Он знал их. Чувствовал их сердцем. И ненавидел, что узнаёт.
Дверь открылась.
— Я привела её, — *прозвучал ледяной голос Аэниры.* — Помни, что ты должен говорить.
Хирако не поднял глаз. Он боялся — нет, ужасался взглянуть на неё.
В темницу вошла Лилит. Медленно. Остановилась напротив решётки, на безопасном расстоянии, будто чувствуя, что эта встреча не будет такой, как прежде.
— Хирако?.. — *её голос был едва слышен, словно она боялась, что громкое слово разрушит всё.*
Он заставил себя поднять голову.
Её глаза... Как прежде. Чистые. Волнующие. Полные боли и надежды.
Он не имел права на них.
— Ты правда пришла? — *выдавил он, изобразив усмешку. Но уголки губ предательски дрожали.*
— Конечно, я пришла. Как ты? — *Она сделала шаг ближе, но он опустил взгляд.*
— Я... — *голос его охрип. Он закрыл глаза на мгновение, сжав кулаки. Потом вдохнул, и голос стал холодным, чужим:* — Я не люблю тебя.
Молчание.
Он медленно, почти лениво взглянул на неё.
— Ты была ошибкой. Удобной. Средством к цели. Я... использовал тебя, Лилит.
— Что?.. — *она едва слышно выдохнула, не в силах понять.*
— Думаешь, что я испытывал что-то настоящее? — *продолжил он, отводя взгляд, потому что больше не мог видеть её глаза.* — Я смеялся за твоей спиной. Над тем, как ты веришь в справедливость, любовь, в то, что можешь изменить мир. Я позволил тебе думать, что ты для меня что-то значишь. А на деле — ты была просто слабостью, от которой я избавился.