Феанор и Авалин — как щит и меч.
Фей и Саурлинн — зоркие глаза и уши, что следили за каждым приближением.
Кайрисаэль — молчаливая тень, что не подпускала ни одного родича с той стороны, которая могла нанести вред.
Илириара — железная воля, строгая дисциплина, холодный взгляд, что заставлял дрожать даже генералов.
Никто из родственников Лилит не имел к ней доступа.
Даже самые влиятельные тётки, дяди, кузины и жены министров, ранее кичащиеся близостью к крови, теперь оставались за дверьми. Их карточки приглашений в личные покои были обрезаны. Их письма — перехватывались. Их попытки увидеть её — пресекались.
И даже Моника — любимая племянница Лилит — отказала собственной матери и братьям в просьбах поговорить с тётей.
— До бала… нет.— *Голос её был спокоен, но ледяной.* — Она не обязана слышать ложь. Ни от кого из вас.
Родственники злились, шептались, некоторые пытались даже подкупить слуг — но не смели действовать открыто. Стена была прочна. И те, кто стоял за ней, были готовы сражаться за принцессу до конца.
---
Тем временем в зале приёмов Авалин и Феанор ежедневно получали отчёты от шпионов, охраны и доверенных лиц. С каждым днём подозрение против Аэниры росло. Но пока — ни одного весомого доказательства. Ни одной прямой улики. Только обрывки фраз, тени, взгляды, намёки…
— Она знает, что мы рядом, — *говорил Феанор, глядя на карту покоев.* — И значит… она будет действовать осторожнее. Но её гордыня не даст ей сидеть тихо.
— И потому нужно действовать первыми, — *отвечала Авалин.* — До бала. Пока не поздно.
---
А Лилит…
Она продолжала играть свою роль. Наследница. Принцесса. Невеста. Надевавшая каждое утро улыбку, как корону. Не по любви — по долгу.
Но внутри неё нарастал ледяной ветер.
И если кто-то надеялся, что этот бал сделает её слабой — то они явно недооценили ту, что пережила предательство любимого, предательство семьи, и всё ещё держалась на троне.
Потому что Лилит готовилась не к балу.
Она готовилась к войне.
---
Вечер перед балом
Темница была наполнена тишиной, столь густой, что казалась живой. Она дышала, шептала из углов, наблюдала. Свет от хрустального фонаря, который Фей принесла с собой, мягко освещал каменные стены и фигуру, сидевшую в углу камеры.
Хирако не поднял головы сразу. Только когда знакомый аромат родной крови, родной магии — запах огня, смешанный с холодным металлом — коснулся его чувств, он медленно обернулся.
— Фей? — *голос его был хриплым, низким, будто обугленным изнутри.*
— Тише, — *ответила она, садясь рядом. Ткань её плаща тихо зашуршала о камень, как ветер в сухой листве.* — Никто не должен знать, что я здесь. Даже Лилит.
— Тем более Лилит, — *глухо усмехнулся он, уронив взгляд в пол.* — Вряд ли ей будет приятно, что ты тратишь на меня время.
— Перестань, — *оборвала Фей спокойно, но жёстко.* — Не начинай этого снова. Я не собираюсь осуждать тебя.
Он молчал. Тишина повисла между ними, как тонкая, но прочная нить.
— Я пришла не ради утешения, — *наконец заговорила она.* — А чтобы сказать, как есть. Лилит… очень старается. Она держится. Ни одна мышца на лице не дрогнет. Она смеётся, выбирает наряды, обсуждает знатные фамилии — а внутри... внутри она разлетается на осколки.
Хирако закрыл глаза. Пальцы его судорожно сжались, как будто он хотел что-то разорвать, но не знал, что.
— Ты говорил, что не любишь её. Что всё было игрой. Ложью. Что она была лишь частью плана. А знаешь, что она сделала после этого?
Он не ответил.
Фей медленно кивнула сама себе и прошептала:
— Она защищала тебя. Даже перед самой собой. Она сказала, что ты был другим. Что, может, тебя заставили. Что ты сказал это, чтобы спасти её.
И только тогда, на мгновение, в глазах Хирако дрогнуло что-то живое. Глубокое. Мучительное.
— Она права, — *выдохнул он.* — Но… уже не важно.
— Важно, — *твёрдо сказала Фей.* — Потому что ты её первый выбор. И знаешь, что самое жестокое?
Он повернулся к ней, не в силах дышать.
— Ты стоишь в списке. Первый номер. Прямо перед именами магов, герцогов, внуков архимагов, легендарных полководцев. Перед теми, кто считает себя достойными коснуться её руки. А ты…Сидишь здесь.
И думаешь, что не имеешь права смотреть в её сторону.
— Я и не имею, — *глухо сказал он.* — Я оттолкнул её. Слова, которые я сказал… Они прозвучали. Их не забрать назад.
Фей внимательно смотрела на него.
— Мы оба знаем, почему ты это сказал. — *Она опустила голос.* — Потому что тебя заставили. Тебя шантажировали. Аэнира.
Хирако не отреагировал, но Фей видела, как напряглись мышцы его челюсти.